После короткого совещания с Оттоном брат Конрад повторно предложил с готовностью сопровождать и командовать походом. Княгиня Агата приняла это очень благодарно. Силы для отпора нашествия уже собирались, она отдавала их немецким рыцарям под их распоряжение.
Не было свободной минуты, потому что с утра прибыли беглецы из опустошённых окрестностей, рассказывали, что пруссы постоянно продвигаются в глубь Мазовии.
Крестоносцы едва приняли приглашение к столу, который был уже для них приготовлен, и тут же хотели готовиться к этой экспедиции.
Княгиня сама повела их в столовую, в которой так же как с одеждой, хотела выступить по-богатому. Поэтому достали из сокровищницы большое количество старого, тяжёлого, покрытого налётом серебра, которое даже очистить хорошо не имели времени. Было его больше, чем нужно, явно напоказ… но еда и напитки не соответствовал посуде.
С княгиней на двор прибыли русские обычаи и блюда, очень отличные от тех, к которым привыкли крестоносцы.
Иные яства были приготовлены по-домашнему, некоторые деликатесы – по-немецки.
Этот тройственный характер имел и двор князя Конрада: немного польский, русский и в то же время немецкий. Элемента этого последнего, как во всех княжеских, и здесь было достаточно. Умели втиснуться эти учителя и смотрители, без которых, казалось, в то время обойтись было невозможно. Три эти языка, с добавлением латинского, которым пользовалось духовенство, особенно иностранное, пересекались у стола, их было слышно повсюду. Челядь на самом деле говорила по-польски, но кто чем выше стоял, тем больше своей речи остерегался, потому что казалась не достаточно благородной, не достаточно светской – была это речь люда; звали её презрительно – ординарной, а каждый хотел выделиться и не быть ординарным.
Яшко, держась вдалеке, не навязываясь сановникам, разместился рядом с рыцарством поменьше, присматривался и слушал. Не многим мог воспользоваться, потому что со всех сторон только боязнь пруссаков была слышна и рассказы об их дерзости, с другой же стороны – угрозы крестоносцев.
Они допытывались о способе ведения войны язычников, об их оружии и числе вооружённых.
Вит из Хотла об этом последнем поведать не мог, рассчитывали его очень по-разному, толпы были великие, но, согласно его мнению, непослушные, неуправляемые. Всем оружие служили им палки, топоры, мечи, приобретённые у поморян, луки и пращи, маленькие ядра из твёрдого дерева. Значительнейшая часть сражалась малоодетая, наполовину ногая.
Брони только у их полковолдцев было немного. На самом деле, в первом нападении они бросались яростно, сражались фанатично, но лишь чуть паника на них нападала, беспорядочно разбегались.
Брат Конрад, выслушав это повествование, поручился, что хорошо вооружённая маленькая горстка немецких рыцарей, окованных железом, справится с этой толпой, а несколько десятков кнехтов сотнями их будут гнать.
Оттон фон Саледен меньше обещал, был сдержан – но и тот, казалось, не сомневается, что с ними справятся. Ещё во время обеда давали знать, что подходила многочисленное войско, которое стягивали из ближайших крепостей и поселений.
В этот день двинуться на пруссаков уже было невозможно, ждали новые подкрепления, но на следующий день крестоносцы хотели выступить.
Яшко сказал себе, что пойдёт с ними. Ему нечего было делать. Таким образом он мог послужить князю, и либо у него разместиться, либо по крайней мере иметь время рассмотреться. Как только они начали расходиться, Якса вернулся к своему Громазе, который также поел со двором и выпил, дожидаясь его. Стали при жбане вспоминать старые истории, лучшие и более весёлые времена. Пользуясь весьма расположенным к рассказам Громазой, Яшка спросил о князе Конраде.
– Этот когда-нибудь будет царствовать, – сказал он, – потому что имеет мужество и собственную волю. Ему бы Краков принадлежал, не Лешеку, который к правлению вкуса не имеет, а ксендзам даёт предводительствовать над собой. Но краковяне также имеют его уже достаточно.
– Гм? – отозвался Громаза. – Это давно известная вещь, что они долго одного не любят. Нашему пану улыбается Краков!
– Лишь бы хотел! – воскликнул Якса.
– Однако, мало этого, – сказал Громаза, – нас сюда ваш Лешек так поместил в прусские руки, что нет возможности двинуться. Он умный, потому что, если бы Конраду развязали руки… он не дал бы ему сидеть спокойно… Вот для этого нам нужны эти иерусалимские немцы, – добавил Громаза, – как они нас от язычников заслонят! Гм! Гм!
– Я вам говорю, лишь бы хотел! – мурлыкнул Якса, подмигивая.
– А я вам говорю, что хочет! – рассмеялся Громаза. – Лишь бы мог. Княгиня, наша пани, тоже предпочла бы сидеть в Кракове, потому что гордая… Она тоже что-то значит.
После долгого совещания с приятелем Яшко пошёл ещё поговорить с Конрадом, потом переночевал в постоялом дворе, а чуть свет… нужно было на коня и в поле. Пруссаки были недалеко…
