Пару раз княгиня, заботливая обо всех, что были в этой битве с крестоносцами, послала одну Соньку к Яшке, чтобы узнать о его состоянии. Якса, который от Громазы слышал, какое значение имела на дворе старшая пани, так умел ей польстить, такое молодое восхищение показывал пожилой бабе её очарованием, что приманил её на свою сторону. Таким образом, она уже без приказа княгини заходила туда иногда, раненому рыцарю принося еду или питьё. Медицина тех времён лечила больных и покалеченных как можно более сильной едой и старыми сильными напитками. Это удавалось с людьми закалёнными, на которых природа воздействовала эффективно. Мясо и мёд Соньки очень хорошо влияли на Яшка, а как скоро смог одеться приличней, пошёл благодарить опекуншу. Раз впущенный к ней, он смог узнать время, когда была более или менее свободна, и шёл на беседу, в коей рядом с флиртом, на какой был способен, вытягивал множество других новостей.
– Какой из тебя лис! – говорил ему подловчий. – Как это ты сумел попасть в курятник!! Хей! Хей!
Яшко смеялся, потому что ему это льстило.
– Э! Громаза, – отвечал он, – ты также должен знать, что через баб всё лучше делается. Они язык не могут сдержать, а глаза имеют лучше наших!
– Э! Сонька мудрая! – говорил Громаза. – У нашего князя трудно что-либо добиться, у неё такие способы, что и к нему, если не сама, то через княгиню дорогу найдёт.
Начав со старшей пани с лести, Яшко дошёл до доверительных признаний. В вечернее время, потихоньку, говорил он ей о дворе Лешека, изучая, какие к нему чувства имел Конрад; признался ей, что он в Кракове высидеть не мог, что поехал к Святополку и Одоничу, и желал, чтобы правил князь Конрад.
Раз и другой он открыл ей это… она ничего ему не отвечала, но через пару дней, однажды, когда он сидел у Громазы, пришёл каморник князя и сказал ему, что пан по валам ходит и хочет его видеть. Ему также только это и было нужно. Он почти не знал князя, поэтому, прежде чем приблизился с поклоном, издалека стал к нему присматриваться.
Брата Лешека узнать в нём было трудно. Лицо было иное, нахмуренное, в складках, беспокойное, вспыльчивое, в глазах что-то дикое, движения имел резкие, речь короткую и колкую. Видно в нём было, что, раздражённый, он мог дойти до безумия и ярости. Гордость надувала его губы. В маленьком княжестве он хотел казаться великим паном.
Яшко не без некоторой боязни начал к нему приближаться, так, как подходят у страшному зверю, оглядываясь, чтобы иметь некоторое отступление. Поскольку он слышал, что за то, как окончится разговор с князем Конрадом, никто поручиться не мог, а рыцарь, не рыцарь, свой или чужой – у него это совсем ничего не значило.
Яшко не знал, зачем его позвали, могла это быть награда или желание зачислить его в службу, чего теперь, когда тут огляделся, не очень желал, а отказаться от милости князя Конрада было страшно.
Князь, прохаживаясь, когда заметил Яшка, также внимательно к нему присмотрелся.
Яшко издалека поклонился.
– Я слышал, вы едете из Кракова? – спросил он.
– Так точно, милостивый пане, – ответил Якса.
– Что тебе там не по вкусу было?
Якса смолчал.
– Человек по свету ищет обычно счастья, а часто найдёт шишку… – отпарировал Яшко. – Со сложенными руками сидеть рацарскому человеку скучно, а у нас нечего делать. Наш пан очень спокойного нрава.
Конрад быстро на него поглядел.
Яшко, не давая времени на ответ, поспешил добавить:
– У меня есть родственники у князей Владислава и Святополка, там меч всегда пригодится и думаю направиться туда.
Князь Конрад нахмурлся.
– Вы вели себя по-рыцарски и по дороге не бездельничали, – сказал он живо. – Гм? Вот вы, краковяне, видите, как меня тут обложили. Лешек сидит спокойно, а я тут на рубеже должен обороняться, не имея времени вздохнуть. Были язычники уже в Плоцке, подожгли костёл и башню, ограбили город… набрали у меня девок и юношей. Такая у меня тут жизнь. Правда, хорошая?
Яшко наклонил голову.
– Хоть вашей милости с этим неудобно, – сказал он, – но что бы делал наш пан, если был посажен здесь? Рыцарю как раз подобает сидеть там, где с битвой нетрудно. Правда, что и Лешек хорошо бился под Завихостом, мужества ему хватало, но сердца к этим делам не лежит.
Поглядев на Конрада, Яшко быстро опустил глаза, такой дивный, испытующий и злобный встретил его взгляд.
– Если бы я сидел в Кракове, – воскликнул он, смеясь, – я знал бы, что там делать. Есть и там что предпринять!
Он выставил кулак, поднимая его вверх.
– Там у вас князь не князь, должно быть, слуга епископа и рыцарства… – воскликнул он грозно. – Иво, как его предшественники, подобрал такого, что его слушает. Вот бы я там был, епископ сидел бы в костёле, а рыцарству приказал бы идти куда-нибудь.
У Яшки сделалось тепло возле сердца, потому что также почувствовал себя с этими рыцарями, но, сделав любезную мину, сказал:
– Всё же главу слушать нужно, и должен один управлять и приказывать.
