— Говно вопрос! — культурно ответил милиционер и, с трудом выбравшись из машины, махнул кому-то рукой.
Удостоверившись, что его поняли, сел в машину и посмотрел на меня.
— Ну вот, ведут вашего Антона. Так что? — Он кивнул подбородком на мой карман. — Закончим наше дело?
— А где те деньги, что я дал вам утром?
Вопрос застал сержанта врасплох. Он удивленно и с подозрением посмотрел на меня, затем в окно на приближающихся Антона и своего напарника:
— А что?
— Ничего, я дал рубли, но мы же договорились в долларах. Я могу взять рубли и выдать всю сумму в баксах.
В коррумпированном мозгу Енакова завертелись ответственные за таблицу умножения шестеренки. Видимо, вертелись они не так часто, потому что понадобилось несколько секунд, чтобы ответить:
— А по какому курсу?
Это было смешно — взяточник и вымогатель боится потерять на разнице курса.
— Вы просто отдаете мне рубли, а я вам 25 тысяч долларов. Причем здесь курс? — Я строго посмотрел на него, как если бы я был его учителем арифметики. — Вы берете у меня деньги только за то, что курьер забыл необходимые бумаги!
— Э-ээ…, — попытался возразить Енаков, но я перебил его.
— И боитесь при этом потерять на разнице! — Я холодно смотрел на замявшегося сержанта. — Не кажется, что это уже перебор?!
Енаков хмыкнул, откашлялся, снова хмыкнул и, указав на подошедшего к машине Антона, сказал:
— Ладно, не будем портить отношения. Забирай своего Антона, отдавай мои деньги и разойдемся, как в море ко…
— Так что там насчет рублей? — Я снова перебил его, и, признаться, мне уже начинало нравиться.
— Да нет их уже! Разделили мы!
Я холодно посмотрел на милиционера.
— Как?! Уже?! Быстро вы. Ну, так соберите и верните их, потому что я должен сдать рубли в банк. Я говорил, что они не мои.
Енаков заерзал на скрипучем сидении, снова откашлялся и повторил:
— Да нет их уже! Я, вот, жене отдал, ребята тоже потратили что-то, — он развернулся ко мне своим толстым туловищем, — а может, просто скажете, что…
Он замолчал, видимо, ожидая, что я сам придумаю, что лучше говорить в банке. Я опустил стекло и сказал Антону:
— Ты как? Нормально? Ладно, иди в броневик. Я сейчас.
Антон ушел. Сопровождавший его милиционер посмотрел на Енакова и тоже ушел. Мы снова остались вдвоем с сержантом. Я достал деньги и, протянув пачку сержанту, сказал:
— Неплохо вы здесь устроились.
— Да, — машинально ответил милиционер, сжимая в руках целую толпу американских президентов.
— И скольких вы уже так… хлопнули? — Я смотрел на толстые короткие пальцы, с нежностью перебирающие купюры. — Таким методом, наверно, не только на велосипед с дачей можно заработать?
— А? — Енаков посмотрел на меня так, словно до него только сейчас дошел смысл сказанного. — Ну, так…, на хлеб хватает!
Я засмеялся. Холодно, мстительно.
— Не надо прибедняться, — я кивнул на пачку, которую он тщетно пытался всунуть во внутренний карман кителя, — здесь и на икорочку хватит. Как я понимаю, рублей вы мне не отдадите?
— Да нет их уже…!
Этот тупой ответ уже раздражал. Впрочем, меня раздражал не только его однообразный ответ, но и сам сержант, его напарники и эта ужасно пахнущая бензином машина.
— Пересчитывать будем? — спросил я, борясь с диким желанием расхохотаться прямо в жирное, наглое и довольное удачным деньком лицо.
— Пересчитывать? — Енаков благодушно посмотрел на меня. — Зачем? Ты ведь не станешь мелочиться?
— Верно, — я взялся за дверную ручку, — тогда пока.
— А, — ему, наконец, удалось спрятать деньги, — ну, давай! А хочешь, оставлю свой номер?
— Зачем? — Признаться, я был немного удивлен.
— Ну, мало ли, — загадочно протянул сержант, — охранять кого или наоборот — арестовать.
Я подумал, что хуже скотины еще не видел, но ответил другое:
— Давай, пригодится.
Енаков быстро написал на клочке бумаги семь цифр, отдал мне клочок и протянул руку. Я посмотрел на нее, кивнул и вышел из машины.
Забравшись в броневик, я сказал «Кефиру», чтобы тот отъехал от бело-голубого здания, и посмотрел на Антона.
— В порядке?
Антон флегматично пожал плечами.
— Нормально.
— Хорошо. Слушай меня, — я достал из наружного кармана куртки маленький диктофон, протянул его Антону и добавил, — возьми.
Антон посмотрел на диктофон, затем на меня и, не говоря ни слова, убрал диктофон в карман.
Я повернулся к «Кефиру».
— Все, ждите меня на Октябрьской, напротив метро. Если меня не будет через час, езжайте к армянам, — посмотрев на Антона, я сказал, — позвонишь оттуда Поляку и все расскажешь. Понял?
— Ага, — спокойно ответил Антон.
Так, словно не он провел несколько часов в милицейской машине. Я посмотрел на Сеню, отметил его подобострастно заискивающий взгляд нашкодившего говнюка и сказал:
— Головой отвечаешь! Боря, останови машину.
