Валленштейн был согласен с этими мерами безопасности, хотя его самолюбие сильно задело бесцеремонное вмешательство самонадеянного иезуита в дело охраны священной особы наследника престола. С высоко поднятым факелом граф снова первым вошёл в чёрную дыру и скрылся в глубине пещеры. Следом двинулись солдаты с мушкетами наготове и, наконец, сам герцог с неотстающими от него ни на шаг иезуитами. Едва они очутились в этой пещере, им при неровном колеблющемся свете факелов открылось потрясающее зрелище: мириады разноцветных искр, словно россыпи самоцветов, сверкали в свисающих с потолка и в тянущихся к нему огромных кристаллах. Было такое ощущение, что они попали в сказочный дворец.
— Мы в зале для приёма особо почётных гостей, — торжественно произнёс Хильденбрандт. — Циклоп явно заждался нас.
— Прикуси язык и показывай, где сундуки, — перебил его герцог.
— Ещё немного терпения, ваше высочество, и сундуки будут ваши, — ответил Хильденбрандт. И с этими словами он указал на огромный камень около известковой стены. — Они там, ваше высочество, — произнёс пират, понизив голос до шёпота. — Велите отвалить в сторону эту глыбу.
Герцог от нетерпения еле сдерживался, взяв себя в руки, наблюдал, как по его приказу мушкетёры пытаются сдвинуть глыбу в сторону. Им пришлось изрядно попыхтеть, пока громадный камень медленно, как бы нехотя, шевельнулся и тяжело откатился в сторону. Перед ними оказалась большая ниша. Свет факелов выхватил из темноты семь окованных железом чёрных сундуков, аккуратно поставленных рядом друг с другом. В отблесках пламени тускло сверкнули бронзовые ручки на крышках и по бокам сундуков. Из замочных скважин торчали ключи. Над сундуками с потолка ниши свисала массивная, покрытая ржавчиной цепь с кованым кольцом на конце.
Мертич при виде сундуков выругался, призвав на свою голову все силы ада, и воскликнул:
— В этих проклятых сундуках хранится всё достояние берегового братства, но золото — воистину металл дьявола, и всех, кто за ним охотится, приводит к гибели! Будь я проклят, если это не так!
— Поэтому я предпочитаю железо и сталь, — заметил Хильденбрандт.
При этих словах барон как-то странно взглянул на Валленштейна, и тот, единственный из присутствующих, понял его и сразу насторожился, зная по опыту, на что способен его бывший корпорантский товарищ и соперник, окажись у него в руках оружие. Однако пленники были сейчас безоружны, а Мертич к тому же изрядно искалечен на дыбе. А у него, имперского графа Валленштейна, только тут в пещере в распоряжении был целый взвод вооружённых до зубов мушкетёров, да и сам он готов был в любой момент заслонить своим телом его высочество герцога Штайермарка от любой опасности. Однако в поведении Хильденбрандта было нечто такое, что он всем нутром почувствовал смертельную опасность и стал настороженно оглядываться по сторонам. И хотя в пещере — да и судя по всему снаружи — всё было спокойно, графу пришлось оторвать мушкетёров от созерцания сундуков, приказав им быть настороже, в полной боевой готовности и не спускать глаз с пленников.
— Откройте сундуки, — велел герцог, и его голос вновь стал писклявым, в нём чувствовалось нетерпение.
Хильденбрандт, бросив насмешливый взгляд на Валленштейна, который велел мушкетёрам взять барона на прицел, подошёл к сундукам и одну за одной быстро поднял окованные железом крышки.
— Ваше высочество, здесь нет никакого золота! — раздалось изумлённое восклицание Валленштейна, стоявшего ближе всех к сундукам.
— Как нет? — взвизгнул потрясённый герцог. — Вы, шутите, граф?
— Там ровно тридцать пять цехинов, — подтвердил Хильденбрандт.
— Ты издеваешься, нечестивец? — с угрозой прошипел герцог. — Ты, вероятно, забыл наш уговор.
— Не забыл, ваше высочество. Три с половиной миллиона спрятаны надёжнее, чем вы думаете. Ведь оставлять столько золота в сундуках в обыкновенном гроте было бы безумием. Чтобы вы, ваше высочество, могли мне доверять до конца, я сию же минуту покажу, где спрятаны три с половиной миллиона цехинов. Для этого нужно только дёрнуть за это колечко, и тогда всё станет на свои места, — с этими словами барон взялся за кольцо, закреплённое на конце свисающей из-под свода цепи.
— Нет, погоди! — взвизгнул герцог. — Этим займусь я лично, ибо я вижу, что ты, грязный ублюдок, опять мудришь. Имей в виду, негодяй, мне уже изрядно надоели твои истории о золоте, — зловещим голосом добавил он, берясь холёной изящной рукой в белой перчатке за покрытое ржавчиной кольцо.
— Как будет угодно вашему высочеству, — пожал широкими плечами Хильденбрандт. — Дальше спрячешь, ближе возьмёшь.
— Что ж, посмотрим — куда ты умудрился запрятать мои миллионы, — со злобой сказал герцог и, внезапно заметив, с какой растерянностью смотрит Мертич на Хильденбрандта, добавил с угрозой: — Здесь что-то не так. Ускоки, кажется, пытаются меня обмануть, если это случится, клянусь спасением своей души, вы позавидуете тем негодяям, которых я велел повесить в Градиске! — С этими словами он дёрнул за кольцо.
— Ваше высочество... — воскликнул Лемормен, но было уже поздно.
