— Циклоп всегда был на редкость гостеприимным, но у него был один маленький недостаток — он имел странное обыкновение потихоньку пожирать своих гостей, — мрачно заметил герцог.
— Думаю, на вас, ваше высочество, Циклоп бы не позарился, — усмехнулся Хильденбрандт и поспешно добавил, заметив, как внезапно помрачнело лицо Валленштейна в то время, как герцог едва не поперхнулся вином: — Только из-за вашего высокого положения. Циклопы вообще боятся монархов.
Так незаметно за разговором и трапезой пролетало время.
Ещё до заката пленники барона, сам Хильденбрандт и его люди уже были на берегу в замаскированном кустами небольшом гроте, куда из пещеры Циклопа вела одна из запутанных галерей. В гроте уже наготове была шлюпка с вёслами.
Несмотря на протесты Валленштейна, мушкетёров раздели, бесцеремонно сорвав с них мундиры, крепко связали и уложили рядышком под стеной грота: Хильденбрандт приказал ускокам следить за ними в оба.
— Для большей безопасности вам следовало бы перерезать глотки, — обратился он к несчастным солдатам. — Но так и быть, живите долго и при случае вспоминайте Одиссея. — После этих слов он швырнул к их ногам мешочек с тремя сотнями цехинов.
Двадцать шесть наиболее опытных в военном деле ускоков переоделись по приказу барона в мушкетёрские мундиры, остальным корсарам пока следовало спрятаться в лабиринте пещер.
В то время, как пираты переодевались, тихо переругиваясь из-за более добротных на вид камзолов, штанов и плащей, Хильденбрандт внимательно наблюдал в подзорную трубу за эскадрой адмирала Боргезе. Через некоторое время он оторвался от своего занятия и с удовлетворением сообщил Мертичу:
— Судя по вывешенным на флагмане флажкам, адмиралу уже известно об обвале, который случился в пещере по вине его высочества, и сейчас солдаты и часть матросов пытаются разобрать этот завал. Только вряд ли это им удастся. Похоже, он узнал об этом от мушкетёров, оставшихся охранять мост через каньон и сам вход в пасть Циклопу. Удивляюсь, как его высочество мог так неосторожно обойтись с цепью, приводящей в действие механизм воспламенения пороха в бочках, заложенных какими-то негодяями прямо над входом в эту проклятую пещеру! Впрочем, вся эта суматоха нам только на руку.
— Этими негодяями являетесь вы со своими подлыми ускоками, — проскрежетал зубами герцог.
— Восхищаюсь вашей проницательностью, ваше высочество, — язвительно заметил Хильденбрандт и, приникая глазом к окуляру подзорной трубы, продолжал: — Как досадно, что я оказался недостаточно благочестивым, чтобы позволить себя повесить на нок-рее, а жену живьём сжечь на костре, или вы собирались утопить её в море?
Герцог и Лемормен при этих словах невольно содрогнулись, но предпочли сохранить молчание...
Тем временем огромный оранжевый диск солнца повис над горизонтом, окрашивая морские волны в розоватый оттенок, затем его поглотила морская пучина, и в чёрном южном небе ярко засверкали звёзды и среди них Ось Мира — Полярная звезда. На бриге «Гансхен», стоявшем на рейде между островом и эскадрой адмирала Боргезе, на полуюте три раза с длинными интервалами мигнул огонёк.
— Пора, — прошептал Хильденбрандт. — Фон Браун уже сделал своё дело, теперь быстрее все в шлюпку! Кто из пленников вздумает сопротивляться или шуметь, тому я лично перережу глотку, — пообещал он со свирепой улыбкой.
Когда все разместились в огромной шлюпке и барон положил себе на колени обнажённую шпагу, усевшись рядом с герцогом, тот не выдержал и спросил:
— Неужели вы думаете, что адмирал Боргезе позволит вам уйти?
— Пусть только вздумает не позволить, — ответил пират и указал на шпагу, добавив равнодушно: — Иначе ваше высочество первым расстанется с жизнью.
Полнейшее равнодушие, с которым барон произнёс эту фразу, указывало на то, что свою угрозу он выполнит, не задумываясь.
— А теперь заткнитесь и соблюдайте тишину. Если нас заметят, не вздумайте даже пискнуть. Мы теперь солдаты его высочества герцога, которые возвращаются с острова на судно, — с этими словами он подал знак отчаливать.
Мертич, усевшись у руля, шёпотом подал команду, и несколько ускоков вытолкнули из грота перегруженную шлюпку, и затем сами быстро вскарабкались на борт. Вёсла бесшумно погрузились в воду. Шлюпка причалила к левому борту брига, развёрнутому в сторону острова. Её ждали — сверху тотчас упали концы для швартовки и штормтрап.
Генрих фон Браун был несколько взволнован, сказывались долгое ожидание и почти полное отсутствие надежды на благополучное возвращение Одиссея с острова.
Гертруда фон Хильденбрандт, урождённая баронесса фон Лютцов, бросилась на широкую грудь мужа, обвивая его могучую шею тонкими руками. Однако, внезапно увидев герцога, сильно побледнела, а ноги у неё подкосились.
— Не волнуйся, дорогая, — успокоил её барон. — Его высочество любезно изъявил желание лично проводить меня на борт «Гансхена», и я никак не мог от него отвязаться.
