Да, нанести рану мне удавалось реже, но каждый из уколов оказывался глубже, порез длиннее, а оружие противника все чаще просто не попадало по мне. Гуань-Юнь, привыкший сам сбивать противников с толку, рассчитывал обвести меня вокруг пальца сломав мой темп боя, однако вынужден был сам подстраиваться под ситуацию. Не зная, подставит противник блок или уйдет от удара, какое у него в следующую секунду будет оружие в руках, станет ли он атаковать или отступать, владыка еще больше сбил свой взвинченный прерывистый темп.
Когда я уже подумал, что битва перестает быть безнадежной, Гуань-Юнь прекратил схватку, отпрыгнув к противоположной стене арены. Я попробовал не отпустить его, перейдя в контратаку, но был встречен веером кровавых игл, и обратной мельницей, бьющей снизу-вверх и не позволяющей адекватно защищаться.
Выгадав секундную передышку владыка путей крови и жизни вытер лицо от крови, даже не поморщившись, когда пальцы прошли по свежим порезам. Неистовая ярость, только что игравшая в его глазах, сменилась тяжелым осознанием. Он стал холоден и сосредоточен. Его движения стали плавными, не имеющими четкого начала или конца.
Я тоже позволил себе перевести дух, собравшись с мыслями. Я только что провел пятиминутный бой, на поле противника, великого генерала-защитника Чщаси, и остался жив. Даже стоял на ногах! Что уже можно считать за достижение. Вот только схватка еще не кончилась, и прежние уловки не могли спасти положение. Теперь все станет максимально серьезно, и мои шансы стремились к нулю.
Оружие, рисунок боя, адаптивность — все это осталось в прошлом. По движениям Гуань-Юнь очевидно, что он учел все эти особенности и готов к ним. Остались только неочевидные преимущества, полученные в многочисленных схватках против существ хаоса и демонических тварей. Я знал, что изменился, вместе со всем миром. Видел, как война на границе меняет меня. И чувствовал то, что нормальному воину Чщаси было не положено. То, что откладывал на крайний случай.
— Вы готовы, господин Гуань-Юнь? — спросил я, собрав глефу воедино.
— Решим все одним ударом, господин Гуанг Валор? — вопросом на вопрос ответил владыка Фенг, не в состоянии скрыть улыбку. — Эта битва станет легендарной!
— Не думаю. — улыбнулся я, проводя кромкой наручного браслета по лезвию глефы. Едва заметная молния пробежала до самой рукояти, выгнувшись дугой. Увидевший это противник нахмурился, ожидая подвоха, и он был. Мое тело потеряло способность к электричеству, но благодаря Мэй получило неимоверную регенерацию. Так что я уже был в полном порядке. И все же главной моей силой со спуска в подземелье было другое.
Воплощение. Простое слово, означающее столь многое.
Синтез веры людей, воздействия хаоса и уверенности в собственной мощи. Создание невозможного — вроде многодневного ливня, о котором будут молиться. Духа воина — становящегося тем материальнее, чем большее количество войск его видит. Чем крепче ты в него веришь. Моя армия призраков — чистой воды иллюзия, получившая возможность отражать удары и резать плоть. Все это, и гораздо больше — воплощение.
— Грозовой зверь! — донесся по рядам зрителей восторженный вопль. — Он будет биться с молнией!
— Огонь, молния… ты не перебарщиваешь ли, зятек? — насмешливо, но куда более сосредоточенно спросил Гуань-Юнь.
— Нисколько, ведь это в моей природе. — ответил я, пуская еще одну молнию из спрятанной в рукаве эбонитовой палочки. Пара таких фокусов, и вера сделала свое дело, пусть только на этот бой, но в сумме с моей предыдущей репутацией это дало достаточный эффект чтобы оружие начало быстро наэлектризовываться.
— Возможно это последний бой, который я проведу в текущей форме. — улыбнулся я. — Давно пора сменить его на что-то более практичное.
— Практичнее глефы? — недоверчиво переспросил тесть, медленно отводя левую ногу назад и готовясь к атаке. — Сейчас я покажу тебе, что значит настоящий мастер копья!
Гуань-Юнь прыгнул вперед, оставив после себя облачко пыли, пошедшее завихрениями. Рваные удары превратились в нескончаемый водопад. Колесо раскрутилось, да так что не оставляло сомнений — один удар, и живым я не останусь, меня пропустит словно через мясорубку, выдавив в конце пути в виде фарша.
Отпрыгнув назад я едва не попался на простейшую ловушку — повернувшись лицом к солнцам. Гуань-Юнь, одежда которого пропиталась кровью, обрушился на меня осыпая ударами, а я лишь отступал, выбирая подходящий момент для контратаки. Да только он никак не наступал.
Лезвие глефы противника нашло лазейку в моей обороне, и холодная сталь вспорола живот, погрузившись на пять сантиметров и почти дойдя до позвоночника. Запах отвратительной сладкой кислоты ударил в ноздри. Адская боль пронзила все тело, и только многолетние тренировки позволили остаться в сознании, и даже, перехватив древко, атаковать в ответ. Но Гуань-Юнь, с уважением оценивший мои потуги, с легкостью вырвался из захвата и отпрыгнул.
