- Лина, успокойся, - рука Арима мягко легла мне на плечо: - Вряд ли Фрай в чем-то виноват. Он ведь человек, пусть и не совсем простой. Он не всесилен. Уверен, если бы он мог почувствовать угрозу Райку, он бы защитил его. Не говори того, о чем потом пожалеешь. Кто как не ты, совсем недавно говорил, что была бы рада назвать его другом?..
Такого поворота я не ожидала! Намек, конечно, поняла и не могла не испытать облегчения от невиновности Фрая, но - 'была бы рада назвать его другом'?! Такого я никогда не говорила, хотя действительно считала его своим другом до сегодняшнего дня. Окончание фразы Арима выбило из колеи не только меня, но и Фрая. Пес, а ведь надо как-то реагировать! Увы, я не могла не восхититься тем, как Ральд вернул наши с Тенью отношения в прежнее русло и как одной фразой не только спас нашу дружбу, но и, наконец, озвучил ее.
Я не нашла ничего лучшего как просто облегченно выдохнуть.
- Прости, Фрай. Я не знаю, кому верить... Я ведь о тебе совсем ничего не знаю... Ну а Тени, сам понимаешь, это убийцы. Прости... Наверное, я действительно перегнула. Просто мне страшно. Райк... я не знаю... с ним Раэн, но...
Ральд, который так и не убрал руки, мягко сжал мое плечо и сказал:
- Пожалуй, я здесь все-таки лишний. Подожду вас за дверью.
Я проводила Арима взглядом и провела ладонями по лицу. Фрай, растеряв большую часть своей невозмутимости, со вздохом сел на единственный стул.
- Ты права. Ты обо мне действительно ничего не знаешь... Просто порой лучше не знать. Я - Тень, от меня отказались мои родители, так какая разница, кем они были? Впрочем, ты и о Клане ничего не знаешь... Наверное, действительно пора рассказать тебе эту историю. Она не очень-то веселая, но... Это правда.
Я молча слушала.
- ...Я родился двадцать шесть лет назад. Моя мать - молодая и красивая дочь герцога д'Кемара - влюбилась в самого завидного жениха королевства. Возможно, она и задумывалась о последствиях своей любви, но, полагаю, считала ребенка лишь весомым поводом для женитьбы. Впрочем, отведенную мне роль я все-таки сыграл, но не более...
Я с трудом удержалась от удивленного восклицания, поняв, о какой молодой и красивой дочери герцога д'Кемара вел речь Фрай. О королеве, чей первенец родился мертвым, а второго ребенка до сих пор не было. Неужели такое возможно? Первенец королевской четы - Тень?! Верилось с трудом, но зато сразу становилось понятно, почему Фрай смог так запросто явиться в кабинет принца Кейкора. Забавно: один вышел по крови, но не по внешности, а второй - наоборот...
Тем временем Фрай продолжал свой рассказ:
- ...Так я оказался в Клане. В стае, семьей я не могу его назвать. Глава Клана решает, кому какой заказ отдать, а от этого зависит все: репутация, уважение, мастерство, красота крыши над головой и разнообразие еды на столе. Каждый стремится быть лучшим. Жизнь Тени принадлежит главе Клана, и лишь смерть может разорвать эту связь. Я не буду объяснять, почему и как это происходит: некоторые тайны лучше не знать. Да и не имеет это сейчас никакого значения. Своей клятвой, своей смертью и возвращением к жизни с твоей помощью я разорвал эту связь. Я стал свободен, потому как не верю, что ты когда-либо сможешь разменивать мою жизнь так, как делалось это в Клане. Прости, я действительно сожалею о том, как жестоко вел себя порою, но мне было сложно привыкнуть к тому, что не надо опасаться удара в спину от того, кого хочешь считать другом. В Клане не может быть дружбы и доверия, и я... я просто не знаю, как это - доверять. Мне было сложно привыкнуть к тебе. К тому, как ты бросаешься навстречу опасности не ради себя, а ради кого-то другого. Брата. У меня просто не укладывалось это в голове. Но, прошу тебя, поверь, с тех пор многое изменилось, и если бы сейчас я мог почувствовать угрозу Райку, я бы защитил его.
Фрай умолк, и тишина пеленой повисла между нами. Я не знала, что ответить. Мне до одури хотелось, чтобы Арим вернулся, и я смогла просто уткнуться ему в грудь, не думая о том, что проявлю слабость. Перед Фраем я не могла себе этого позволить, если хотела узнать, кто напал на Райка. Слишком тяжелой будет для Фрая моя просьба, а значит, у него не должно возникнуть желания оспаривать ее.
Вздохнув и улыбнувшись, я тихо произнесла:
