Тринадцатый поднялся и бросил на нас последний предупреждающий взгляд. Его хвост низко подергивался, когда он поворачивался к нам спиной.
– Только попробуй ступить на кладбище до того, как мы доберемся туда, и, клянусь Семью Адами, я сам тебя убью, – сказал он, прежде чем броситься бежать.
Он даже не дал мне времени ответить ему. Секунду спустя он слился с тенями на мосту.
Кейт повернулась ко мне, прижав руки к груди.
– Ты действительно считаешь хорошей идеей предупредить Серену Холфорд?
Тихий смешок вырвался у меня сквозь зубы.
– Конечно, нет, Кейт. Если Коронер увидит, что мы прибыли с членом Ковена, у Андрея не будет никаких шансов. Ты понимаешь это, не так ли?
Моя двоюродная сестра посмотрела на меня и, как всегда, кивнула.
– Мы пойдем одни, да?
– Ты знаешь, что я бы никогда не заставила тебя…
– Не говори глупостей, – повторила она голосом, охваченным страхом. Она несколько раз глубоко вздохнула и схватила меня за руку, как она всегда делала, когда хотела успокоить меня или когда хотела успокоить себя. – Две исключенные из Академии Ковенант против всего мира.
Мой взгляд блуждал по самым дальним столикам, где сидели Маркус и Сибил со своими Стражами. Они почувствовали тяжесть моего взгляда, поскольку подняли головы, и я поспешно отвел взгляд.
– Почему я хочу быть с ними, если знаю, что они совершают столь ужасные вещи?
Лежа на столе рядом с моей нетронутой тарелкой с едой, мой Страж вопросительно посмотрел на меня.
– Потому что ты амбициозен, Алистер. И они предлагают тебе то, чего никто другой не может дать, – сказал он и зевнул.
– Лео говорит, что мы должны сообщить о них профессорам, – тихо сказал я. – Ковену.
– И почему ты этого не сделал?
– Это же Маркус Кейтлер и Сибил Сен-Жермен. Кто бы нам поверил? – хмыкнул я, хотя слова были на вкус словно пепел. – Два вундеркинда против… двух других вундеркиндов, но один из которых бедный, а другой с семьей, которая попала в немилость.
По моей спине пробежала капля пота, хотя было не жарко, и я заставил себя поднести руку с вилкой ко рту. Однако та не добралась, куда следовала. Она остановилась на полпути, когда я увидел, как четыре фигуры (люди и животные) приближаются ко мне.
– Я думала, ты будешь с Лео, – холодно заметила Сибил. Ее светлые глаза окинули пустые места за столом, за которым я сидел.
– Он готовится к экзамену, – ответил я таким же ледяным тоном, как и она.
– Как будто ему это нужно. – Сибил издала смешок, похожий на звон разбитого стекла.
Я не разомкнул губ, но мои глаза устремились на Маркуса, который стоял на несколько шагов дальше, скрестив руки на груди и глядя на меня спокойным, но внимательным взглядом.
– Мы скоро это сделаем, – неожиданно сказал он. Я стиснул зубы, чтобы подавить дрожь. – И ты все еще можешь принять участие. Если хочешь.
У меня закружилась голова. Я перестал видеть Маркуса и Сибил, внезапно окруженный хмурым лицом моего отца, нашим особняком, прекрасным снаружи и чудовищным внутри, дорогой, открытой передо мной, изобилуя множеством вариантов. С Философским камнем у меня могло быть все что угодно.
Все. И я мог быть тем, кем хотел.
Мысль о нем вызывала у меня жажду. И ужасный голод.
Когда я заговорил, слова застревали у меня в горле.
– Ты уже знаешь нашу позицию, Маркус. Мы с Лео ясно дали вам это понять.
Он со вздохом разорвал зрительный контакт и отвернулся от меня. Сибил передразнила его, в ее глазах по-прежнему был лед.
– Об этом решении ты будешь жалеть всю свою жизнь.
Он сказал это с такой уверенностью, что я не знал, что на это ответить.
Трава, которая боролась с камнями и выступала за бордюры тротуара Суэйнс-Лейн, была покрыта инеем. Справа и слева нас окружали стены кладбища. Время от времени за ними выглядывали бледные глаза ангела или девы, которые молились, воздев руки к небу.
На улице не было ни души. Дальше, вниз по склону, стояли дома с задернутыми шторами и включенным светом. Разумеется, они принадлежали людям Черных кровей, потому что никому Красной крови не пришло бы в голову жить настолько близко к подобному месту. Однако, когда я отвела взгляд от закрытых стекол, откуда доносился далекий смех, мне подумалось, что, если закричу, меня никто не услышит. Катакомбы были расположены слишком далеко.
– Боишься? – спросила Кейт.
– Я в ужасе, – пробормотала я. – Но, даже если и боюсь, это необходимо сделать. Ради него. Он бы тоже так поступил ради меня. Тысячу раз, – добавила я, слегка сжимая ее руку.
