Кейт ничего не ответила. Она прикусила губу и подняла взгляд на последний участок склона, который вел к кованым железным воротам, разделяющим две большие части Хайгейта, восточную и западную. Казалось, будто мы снова поднимаемся на огромный холм по пути на кладбище Литтл-Хилл, чтобы разбудить мертвых.
Я ускорила шаг и, запыхавшись, преодолела последние несколько метров, после чего подошла к левому арочному проему в стиле Тюдоров с большим темным витражом наверху, который соединял две готические заупокойные часовни друг с другом. За окнами не было ни единого огонька. Стекла были черными, как ночь.
Я положила руку на одну из тонких перекладин и толкнула. Лязгнули засовы, и дверь чуть приоткрылась. И в тот момент, когда моя кожа проникла в священное пространство, меня пронзила судорога.
– Проклятье! – воскликнула я, делая шаг назад. – Мы собираемся вот-вот ступить на священную землю, а я не принесла с собой пучок омелы, чтобы защититься.
На лице Кейт промелькнула паника, и она ощупала свою юбку. Когда она снова посмотрела на меня, я поняла, что она собиралась сказать.
– Мы не должны были ступать в такое место, – виновато пробормотала она. – Мы можем вернуться и…
– Где мы найдем омелу в такое время? – возразила я. – Нет, ты подожди здесь, а я войду внутрь.
Кейт яростно покачала головой и толкнула калитку рукой, которая полностью открылась с пронзительным визгом. Она глубоко вздохнула и решительно вошла на кладбище. Я наблюдала за ней, все еще в безопасной зоне, и видела, как она напряглась и сжала руки.
– Это… терпимо, – сказала она, заглядывая мне через плечо.
Я кивнула и, недолго думая, ступила на священную землю. В тот момент, когда мой ботинок коснулся камешков на земле, я пошатнулась – мне словно перекрыли доступ к кислороду. Голова пульсировала от боли, и пришлось прижаться к сестре. Я так сильно стиснула зубы, что не знаю, как мне удалось их не сломать.
– Тебе так больно? – спросила она, понизив голос.
– Должно быть, я хуже самого Дьявола, раз Бог так отвергает меня, – ответила я, вытирая каплю холодного пота, которая стекала по моему лбу. Я заставила себя выпрямиться и сделала глубокий вдох, немного подавив тошноту и головную боль. – Пойдем, мы не можем здесь оставаться. Уверена,
Кейт осталась рядом со мной, позволив мне положить руку ей на плечо. На самом деле мои пальцы в перчатках впились в ее сустав с такой силой, что мне пришлось причинить ей боль. Однако она ничего не сказала и продолжала идти.
Слева от входа располагался пост охраны. Резная деревянная дверь была заперта, но небольшое окно выходило внутрь маленькой комнаты. В углу был небольшой очаг, несколько садовых инструментов, Библия и письменный стол с отодвинутым от него стулом, как будто охранник встал внезапно. Одинокая, практически догоревшая свеча была единственным источником хоть какого-то света. Ее мерцающее пламя заставляло тени двигаться.
– Здесь никого нет, – прошептала Кейт.
– Давай пойдем дальше, – ответила я хриплым голосом.
Мы вышли на небольшую круглую площадь, погруженную в темноту. Уличные фонари были слишком далеко. Кейт вытянула ладонь левой руки перед собой и пробормотала:
–
Золотистое пламя струилось по ее пальцам, не касаясь ткани перчаток. При небольшом дополнительном освещении мы могли наблюдать за площадью, на которой оказались. От нее отходило несколько мраморных лестниц, которые вели в разные стороны. Мы оглянулись, несколько сбитые с толку, не зная, какой путь выбрать.
– Смотри, – пробормотала моя двоюродная сестра, вытянув указательный палец.
На камешках на земле были заметны чьи-то следы. Некоторые побольше, какие-то поменьше, большинство перемешанные друг с другом. Они как раз направлялись к лестнице, которая была перед нами.
Подниматься по ступенькам было пыткой. Несмотря на то что приступы головной боли больше не затуманивали мое зрение, дискомфорт все еще присутствовал, не давая мне никакой передышки. Я чувствовала дикую слабость в конечностях, и мое дыхание участилось, словно на этой священной земле мне не хватало кислорода.
Дойдя до конца лестницы, мы наткнулись на первые могилы. Десятки каменных глаз уставились на нас. Я вздрогнула, отводя взгляд от ангельских лиц, которые вовсе не казались милосердными.
Несмотря на наличие нескольких грунтовых дорог, одна, та, что начиналась всего в нескольких метрах от нас, выделялась среди остальных. Она была шире, и по ней была разбросана галька. Следы, которые были отмечены в грязи, выглядели свежими.
Мы с Кейт молча обменялись взглядами и продолжили идти.
Пламя от заклятия Кейт освещало надгробия на нашем пути, заставляя даты смертей, иногда совсем недавние, отражаться в тени. Я была совершенно не права, это не имело никакого отношения к той ночи в начале сентября, когда две студентки Академии Ковенант захотели разбудить кладбище Литтл-Хилл.
