Слепец затрепетал, сел на ложе. О таком голосе он мечтал все те годы, что сидел в глиняном мешке – грезил им во сне и наяву. В первые месяцы заключения он, не выдержав искушения, начал требовать женщину. Вошедший, топающий и чуть пришаркивающий на правую ногу страж ударил его в лицо. Потом поднес густо ощетинившийся, противно воняющий волосками кулак к носу и предложил понюхать. Спросил, чем пахнет? Седекия растерялся. Тогда халдейский воин подсказал:
– Смертью, понял? Больше не ори, понял?
Велика милость Господа, чудо свершилось, она пришла. Наверное, красавица из красавиц, подобная сказочной пери. Округлое личико, губки пахнут персиками. Спустилась с горних высот в его скромную обитель…
– Иди ко мне, – позвал старик и протянул руки. Затем внезапно встрепенулся. – А ты красива?
– Как утренняя заря, господин. Меня сравнивают с цветущим лотосом. Я очень свежа.
– Ну-ну, – проворчал довольный Седекия, – так уж и заря. Сейчас проверим.
Вновь послышался шорох, к голове прихлынул аромат нежнейших притираний. Густо запахло персиками. Седекия коснулся пальцами лба наложницы. Удивленно отдернул руку – что-то больно широк и грубоват. Морщинист. Ладно, посмотрим, на какие штучки способна эта «зоренька». Он вновь коснулся лица женщины, повел рукой по щеке, ощутил шероховатость щетины.
Седекия замер, затем услышал насмешливое:
– Что же ты остановился? Действуй, приласкай милашку.
– Кто здесь? Стража, – слепец попытался крикнуть, но голос сорвался. Закончил он противным, жалким шепотком: – Ко мне!..
– Ну, зови, зови, – вздохнул незнакомец. – О страже вспомнил! Мало тебе в доме скорби от этих мужланов доставалось. Опять захотел в темницу? На этот раз тебя упрячут в подземную яму, дырку на волю уже не проделаешь. Знаешь, как оно в яме? Сыро, мерзко. Бог не слышит. Или, может, кончить тебя здесь. Чуешь?
Седекия почувствовал, как что-то острое, холодное, как лед, коснулось горла. Тут же воображение окатило памятной сценой, когда после убиения его детей перед зрящими еще очами блеснуло длинное тонкое лезвие, и острие кинжала неторопливо, бесцеремонно проникло в плоть пониже глазного яблока.
Картина была до жути ясная. Голова закружилась, сознание начало меркнуть, однако спастись в обмороке ему не позволили. Принялись шлепать по щекам, затем сунули в ноздрю что-то угловатое, щекотливое, дурно пахнущее. От этого зловония голова вмиг просветлилась.
Некоторое время Седекия молчал, неподвижно, с горечью осознавая, что сидит в луже, натекшей из него.
Затем старик заплакал.
Тот же голос поинтересовался, очухался ли он? Голос был знаком, однако вспомнить, кому принадлежал этот уверенный в себе, чуть сглатывающий окончания слов баритон, не было сил. А надо вспомнить! Потом ярко, с новым приступом мочеиспускания возникло имя – Набонид.
Он вышептал его. Незнакомец подтвердил.
– Да, это я. Вспомнил наконец. Стражу звать будешь, ублюдок?
– Не-е…
– Тогда слушай внимательно. Ты понял, урсалиммский выродок, кто здесь хозяин?
– Да-а…
– Вот и делай выводы. Ишь ты, вздумал свалить меня! А шейка у тебя тоненькая, – чьи-то толстые горячие пальцы взяли его шею в кольцо, – горлышко хлипкое. Стоит дернуть за адамово яблочко, – те же пальцы цепко и крепко ухватили слепца за кадык, – и все! Запомни, тебя во дворце в любом закоулке достанут. Как тебе в голову пришло пытаться наводить здесь свои порядки?! Тебя в твоем поганом Урсалимму никто не сумел защитить, неужели здесь, в пределах, где властвовал бич Божий, ты надеялся вершить свою волю? Глуп человек, истинно говорю, глуп безмерно. Не по твоему уму завет. Что сказано в Моисеевом законе? Не убий, не возжелай ничего, что есть у ближнего твоего. И кумира не создавай. Но самое главное, не произноси имени Господа понапрасну.
Набонид замолчал и после долгой, мучительной для слепца паузы неожиданно спросил:
– Хочешь женщину?
– Хочу-у… – плаксиво ответил Седекия.
– Вот и договорились. Слушай, что я тебе скажу. Государь наш ждет добрых советов, а ты что надумал – меня из дворца выгнать? Так вот, при ближайшей встрече подскажешь царю, что тебе было видение – следует, мол, поскорее начать войну с Мидией. В этом спасение династии.
– Но и я о том же… – начал было Седекия. Он позволил себе выпрямиться, чуть распрямить плечи, попытался сдвинуться с влажного пятна. В следующее мгновение тот же голос вновь пригвоздил его к месту. Прежняя жуть сковала Седекию, оледенила сердце.
– О чем пророчествуешь ты, – заявил Набонид, – меня не интересует. Теперь ты будешь озвучивать то, что я тебе скажу. Запомни, война с Мидией неизбежна, но к ней следует хорошенько подготовиться…
– Да, конечно.
– Не перебивай, иначе лишишься языка. Запоминай, в чем замысел. Война предстоит долгая, трудная, и это в те дни, когда внутренний враг не дремлет. Решение такое – прежде всего необходимо вывести заразу, угнездившуюся в сердце Вавилона, уничтожить тех, кто творит злое против государя.
– Неужели такие есть? – Седекия не смог скрыть любопытства.
– Как не быть. Вот и надо вывести их на чистую воду.
