– Что там насчет государственных интересов?
– Речь идет о союзе с Египтом. Нам необходимо наладить отношения с Амасисом!
– С этим подонком, захватившим трон?! – воскликнула царица.
– Те же самые слова сказал на днях наш владыка, – ответил Набонид. – Тем не менее мы вынуждены искать с ним дружбу. В этом деле твоя помощь, Нитокрис, будет неоценима. Что собой представляет Амасис, нам неизвестно. Знаем только, что он очень милостиво обошелся с твоим отцом Априем и, если бы не его окружение, которое потребовало выдать его разнузданной черни, Априй был бы жив. Далее, Амасис сейчас крайне озабочен установлением родства с членами предыдущего царского дома. Мы не можем упустить такую возможность. Тебе придется написать ему письмо, родственное по духу и богатое по содержанию. Сам Амель считает ниже своего достоинства связываться с узурпатором. Так что это твой шанс, Нитокрис.
– Вступить в переписку с убийцей отца и такой ценой купить милость того, кто оскорбил меня, сослав в эту дыру? Неужели ты полагаешь, что я соглашусь склонить голову перед сыном этой помешанной?
Набонид тяжело вздохнул, долго молчал.
Нитокрис вела себя спокойно. В ожидании ответа она начала неторопливо перебирать волосы, ловкими движениями изящных тонких пальчиков с длинными ноготками сплетать и расплетать их. Наконец царский голова очень тихо выговорил:
– Ты все о том же. И так громко. Зачем, Нитокрис? Мне бы не хотелось рассуждать на эту тему здесь, на виду у слуг. Я знаю в этом доме место, где нас никто не сможет подслушать. Там мы смогли бы спокойно обсудить, кто перед кем и зачем должен склонить голову и что из этого может выйти.
– Где же это место, Набонид?
– Твоя спальня, царица, – тем же тихим голосом ответил он.
– Ты с ума сошел? – царица тоже невольно понизила голос.
– А что, похоже?
– Ты – единственный известный мне человек, который, как мне казалось, никогда не свихнется в этом гадюшнике. Выходит, я ошиблась. Ты жаждешь меня?
– И это тоже. Но это не главное. Больше всего меня волнует судьба Валтасара – быть ему на царстве или нет.
– Ты хочешь предупредить меня, чтобы я не соглашалась переезжать в Летний дворец?
– Нет, царица, Летний дворец, это тоже моя задумка. Я желаю быть поближе к тебе. Но прежде хочу объяснить, что я силен. Ты же слаба. Но вместе мы можем стать неодолимы и сокрушить тех, кто встанет у нас на пути. Следовательно, судьба Валтасара – моя судьба.
– Твои рассуждения туманны, но что-то убеждает меня, что тебе можно верить. По крайней мере в этом вопросе… Меня хотят многие, – намекнула она, – и что из того? Может, ты отправился в путь, чтобы спровоцировать меня? Всем известно мое отношение к этому ублюдку. Ты приехал для этого, Набонид, или у тебя есть свой интерес?
– У меня есть свой интерес, прекрасная, но об этом в твоей спальне.
– Это обязательное условие?
– Да, желанная.
– Что-то по голосу я не чувствую, чтобы я была уж так желанна тебе.
– Я выучился скрывать страсти.
– Я не говорю – да. Но я и не говорю нет. Подождем до вечера.
– Хорошо. Теперь мне надо срочно увидеть Рибата, сына Рахима Подставь Спину.
– Этого мужлана? Его прощает только то, что он почтителен и учит царевича стрелять из лука и владеть копьем.
Набонид не ответил, долго смотрел на Нитокрис, взгляд его был изучающ, дерзок, однако в нем не было и намека на похоть. Царица оставила в покое волосы, неторопливо, изящно, пальчиком придерживая крышку, налила гостю и себе прохлаждающий напиток. При этом решила, что, должно быть, именно так крокодил выбирает крокодилицу, чтобы вместе выйти на охоту на крупного зверя.
– Как тебе нравится титул «главная царица»! Полновластная повелительница!.. Грозная, указующая!.. – с неожиданной выразительностью выговорил Набонид. – Какое звучное, возвышающее сочетание слов! Его пристало употреблять только по отношению к выдающейся женщине, способной настоять на своих правах.
Нитокрис усмехнулась, глянула прямо в глаза гостю.
– Как тебе слово «царь»[48]? Оно короче и звучнее.
Набонид ответил не сразу, только после короткой паузы подал голос. Сказал тихо, как бы размышляя.
– Я всегда верил, что найду в тебе, Нитокрис, надежную помощницу. Я долго ждал. Вполне могло случиться, что ни тебе, ни мне не дано было дождаться исполнения заветного желания. Но раз уж богам угодно!.. Если создатель Син повернул ход судьбы в нашу сторону, мы не вправе противиться. Что мы теряем и что можем найти? Несоизмеримо…
Он вновь замолчал. Долго разглядывал брызжущую струйку фонтана. Струйка была тоненькая, всего на несколько пальцев врезавшаяся в небо. В верхней точке влага на мгновение замирала, затем распадалась на несколько капелек, но это были именно те капельки, которые камень точат.
– У меня нет выбора, как только пустить тебя в свою спальню, – ответила царица. – Но зачем, если ты не относишься к членам семьи? Если не испытываешь страсть?
