Старый актер Заславский и молодой костюмер Катя подписали договор, по которому новогоднюю ночь они обязались провести в поместье богача Давыдова. Катерина должна изображать перед гостями его жену, а Заславский – ее отца. Старый актер быстро прикинулся маркизом и начал чудить в свое удовольствие. Кате повезло меньше – она… влюбилась в Давыдова! Целоваться и обниматься на публику с лжемужем оказалось безумно приятно. Но ведь контракт скоро закончится – и, ничего не поделаешь, с прекрасным Давыдовым придется расстаться. Неужели новогодняя ночь не припасла для влюбленной Кати сказочного сюрприза?
© Кускова А., 2014
© Оформление. ООО Издательство «Эксмо», 2014
В декабре в театре всегда витал запах мандаринов. По утрам проводили новогодние утренники, на которых детям в театральном фойе, где установили огромную наряженную елку, упирающуюся макушкой в потолок, вручали подарки. Они, возбужденные и восторженные, тут же на месте разрывали красочные упаковки и, как саранча, поедали сладости и фрукты. А потом, довольные, сидели на спектакле и хлопали в ладоши. И это создавало необыкновенно праздничную атмосферу, одновременно уютную и торжественную.
Я пробиралась к Заславскому, чтобы позвать его на последнюю примерку фрака, в котором он должен был играть вечерний спектакль. Навстречу бежала толпа дошкольников. С криками:
– Не так! Не так! Ты пел неправильно про елочку!
– Плохой Дед Мороз!
– Он ненастоящий!
Впереди детей бежал запыхавшийся Заславский, поддерживая полы длиной красной шубы. Я поняла, что он по традиции переврал слова известных детских песен, за что ему досталось от ушлой ребятни. Да, у нас замечательные артисты в театре! Ну есть у них свои маленькие слабости. Пожилого актера подводила память. Но на взрослых постановках он всегда выкручивался, заменяя забытые фразы на схожие реплики из разных спектаклей и фильмов. С детскими так не получалось, за что Заславский и получал. Я встала впереди бегущей на меня детворы и заслонила от них артиста. Пока за углом он отдышался, я сказала детям, что настоящий Дед Мороз только что зашел в зрительный зал. И они дружно побежали туда.
Заславский поблагодарил меня и поклялся, что это был последний спектакль в его жизни.
А вечером состоялась демонстрация на сцене первого сшитого мною фрака. Ну почти только одной мной. Ведь я тоже много сделала, чтобы он появился на Заславском.
– Лорд Гринворд, что с вами?
– Леди Риана, я болен!
– Ах, лорд Гринворд, насколько серьезен ваш недуг?!
– Леди Риана, он разбил мне сердце! Парализовал душу, атрофировал мозги.
Бум-с! И лорд Гринворд припадает на колено, одной рукой держась за сердце, а вторую протягивая леди Риане. Я вздрагиваю, вспоминая, как в прошлый раз Заславского прихватил радикулит и пришлось вызывать «Скорую помощь».
– «Я старый солдат и не знаю слов любви»…
Фраза из другого спектакля – Брэндона Томаса «Тетка Чарлея».
О! Только этого не хватало! Заславский снова забыл текст и занялся самодеятельностью. Привычка цитировать фразы из известных кинофильмов и спектаклей скоро выйдет ему боком. Режиссер его убьет. Нет, скорее, уволит, что грозился сделать пару дней назад. И кому будет нужен шестидесятилетний артист, умеющий только паясничать на сцене? Мне искренне жаль Заславского, хоть артист он средний, но человек-то хороший.
– Катерина, вот ты где…
Ко мне за кулисы подплыла Ванда Вольфовна с неизменной сигаретой в зубах. Сигарета ненастоящая, эрзац, моя руководительница и по совместительству главная костюмерша театра в который раз бросала курить.
– «Я старый солдат и не знаю слов любви»…
Его что, заклинило?!
– Старый дурак, – ехидно бросила Заславскому на сцену Ванда Вольфовна и улыбнулась. Сигарета при этом грозила вывалиться, но чудом удержалась в ее желтых зубах.
– Старый дурак, – повторил за ней Заславский и повернулся в нашу сторону.
Ванда Вольфовна знала реплики наизусть. Ее покойный муж, которого я в живых не застала, подрабатывал написанием сценариев. И этот спектакль о неземной любви старого лорда и пожилой леди сочинил именно он.
– Я старый дурак, – ехидничала Ванда Вольфовна, оттягивая подсказку.
– Я старый дурак, – покорно повторил Заславский, понимая, что угодил в ловушку.
– «И готов бросить к вашим очаровательным ножкам весь мир», – процитировала, смягчаясь, Ванда.
– Я готов забросить весь мир…
Заславский в своем репертуаре! Опустил пару слов, и фраза приобрела совершенно иной смысл.
– Ноблесс оближ, леди Риана. Перевожу – благородство обязывает.
– Вы весьма благородны, лорд Гринворд…
– Катерина, пойдем!
– Еще немного, Ванда Вольфовна! Еще чуть-чуть, – прошу я.
