— Потом это обсудим. Прапор, ты как?
— Двоих достал, — он обтер лезвие о чей-то труп.
— Молодец.
Я посмотрел на Владу. Девчонка, будто хищник, навалилась сверху корма. Человек конвульсивно дергался. Зрелище, скажу я вам, не самое аппетитное.
— Внучка, ты в порядке?
— Угу, — донесся чей-то чужой голос.
— Басик?.. — я поднял кота.
— Мяу!
— Вот и умница. А теперь нам надо поговорить с парой выживших ревизоров. Они сейчас отдыхают около призрака. Сюда, — я обвел рукой пространство, — вернемся немного позже.
Мой взгляд зацепился за мох, растущий на стенах. Его однородная поверхность начала изменяться прямо на глазах. Сперва появился овал лица, затем губы, нос, рот, а после этого непонятная рожица подмигну мне и показала язык. Следом с потолка сползло странное существо. Оно напоминало младенца, но вместо ног были паучьи лапки. Ребенок оскалил четыре крупных зуба, на которых значилось «СССР». Из угла потянулись щупальца, тут же превратившиеся в гимнастические ленты.
— Ильич, — услышал я чей-то голос. Влада неуверенно трогала меня за плечо, — идти надо. А то задохнемся. И жарко тут.
Я потряс головой и снова посмотрел на стену — изображение исчезло. Затем глянул на людей, что стояли около меня. Осип благодушно улыбался, Прапор рассматривал метательный топорик, а Влада (уже одетая) обеспокоенно вертела головой. Я только сейчас понял, что прошло уже несколько минут после моих последних слов.
— Все, приставили руку к дыхательным путям! Дышим только через ткань! — скомандовал я.
В воздухе клубился розоватый туман. Я присмотрелся и увидел, как от нагрева грибы распространяют бордовую взвесь. Галлюциногены… Всё понятно. Всё понятно: галлюциногены. Это очевидно… Именно из-за них я видел рожицу и паука. А еще там были ленты. Или щупальца? Или всё-таки ленты? Галлюциногены…
Тигрица подошла к Осипу и что-то ему сказала. Слов я уже не разобрал. Да и Влада теперь преобразилась в дикую кошку, а человек почему-то стал напоминать одновременно многослойный бутерброд и мудрого старца-волшебника. Посмотрел на Лёню. У Прапора появились погоны, а на них — две звездочки. На пальцах почему-то возникли наколки, а тело разрисовали церквушки с массивными куполами. Тигрица задрала рукав (и зачем животному одежда?), что-то повелительно произнесла и показала лапкой в мою сторону. Человек тут же достал мешочек и вдохнул нечто непонятно. Его ладони засияли. А ведь это действительно волшебник! Не могут руки светиться у обычных людей!
В следующую секунду я ощутил, как мое тело сковывает лед. Откуда-то подуло арктическим ветром. Я попытался сделать вдох, но легкие не слушались. В висках запульсировало, уши заложило, глаза заволокло густой пеленой.
Через миг всё было кончено. Я вспомнил, где нахожусь и что произошло в последние десять минут. Под ногами валялось несколько тел, из комнаты тянуло жаром, а люди снова стали собой.
— Что это было? — спросил я.
— Дымчатка, — удивленно проговорил Прапор. — Ты первый раз что ли?
— Что именно?
— Ну… Попал под воздействие?
— Похоже на то, — я сплюнул и натянул воротник на нос.
— Я же говорила! — засмеялась Влада, гордо смотря на двух человек. — В том месте, откуда он пришел, нет дымчатки.
— Это наркотик? — я напрягся. Вот не люблю вещества, которые изменяют восприятие. Пару стопарей водки пропустить ещё можно, но дышать разной дрянью — нет. Да и неизвестно, насколько пагубно этот розовый туман влияет на организм. И ведь нельзя отрицать, что привыкание может возникнуть после первого принятия. — Закройте дыхательные пути! Нельзя, чтобы дым попал в ваши легкие, иначе…
— Всё хорошо, — перебила тигрица. — Эти грибы только один раз действуют.
Люди в подтверждении закивали. Я только сейчас понял, что несколько минут находился в бессознательном состоянии. Если бы кто-то из ревизоров был жив, то он бы легко мог взять меня голыми руками. Никакого сопротивления я бы не оказал. Сейчас нам повезло: чудом спаслись. Но дальше уповать на фортуну не стоит. Интересно, а в этом мире есть такая богиня? Тиамат и Морфей же присутствуют. Если есть, то она точно меня любит.
— Идемте!
Пока мы шли в сторону призрака, Прапор рассказывал, что дым безвреден для организма. В катакомбах детей с ранних лет окуривают им, чтобы потом (в более взрослом возрасте) не было желания повторить, но уже с более сильными препаратами. Лёня заверил меня, что это одноразовый наркотик, который не вызывает привыкания. А если человека, который вдохнул его, вывести на холод, то действие исчезнет. Он назвал ещё несколько веществ, обладающих сходными эффектами, и рекомендовал испробовать их, когда вернемся в основную обитель. По полунамекам понял, что он думает о том же, о чем и я: попади под влияние дымчатки парой минутой ранее и всё — пиши «пропало». Я обещал подумать над его словами — они не лишены смысла.
— Куда Басик делся? — спросил я, когда впереди показался знакомый провал и призрак.
