Беспокойство усиливается, и морфий уже действует не сразу, а с промежутком времени после приема.
Начинается бурный период. Обрили голову и надели смирительную рубашку.
При борьбе нечаянно оцарапали шею, не знаю только чем; ранка небольшая, но сочится кровь. Приказано мазать цинковой мазью. Больной дает не сопротивляясь, но при этом хитро улыбается.
Припадки по-прежнему падают на вечер и первую половину ночи.
Дни спокоен.
Кормим почти силой.
Сестра и доктор хлопочут о перевозе больного в город. Здесь нет никаких приспособлений, даже удобной комнаты. А на действие морфия все меньше и меньше надежды.
Полнолуние.
Ночной прием морфия.
Спит.
Наутро больной исчез. Окно открыто, а железный крест, наколоченный на него по приказу доктора, отогнут с одной стороны. Гвозди вытащены.
Поиски всей деревни не привели ни к чему.
Следы, которые видны благодаря выпавшему с вечера дождю, ведут к озеру.
Озеро обыскали. Оно мелко, и трупа нет.
С восходом солнца начнут поиски в лесу.
Ничего, ни малейших признаков.
Дали знать по окрестностям.
При очистке палаты нашли в печной трубе листки, писанные рукой учителя. От сажи и небрежного письма многое прочесть нельзя; вот, нижеследующее, можно было восстановить.
…Темные силы на меня ополчаются… бороться… дракон силою своих чар опутал меня, и я упал… Но будь покойна, я приду. Приду… говорят мне: вы в больнице, вот это господин доктор: ладно, я понимаю отлично обман… Это твой муж заключил меня, он думает, можно заключить дух! Ха-ха-ха, ведь я дух, дух… и… я чувствую, наступает час, золотые нити тянутся ко мне, впиваются в голову, в сердце… тяжело. Боже, как тяжело… Приду, при…
Место на шее, куда ты любишь меня целовать, горит, а они мажут его мазью, думают обмануть меня!.. Твой принц, твой милый скоро придет…
Я был прав, что сижу в тюрьме. Теперь это больше не скрывают, приколотили железную решетку на окно… Ха-ха… я все понял… это не твой муж, а Вельзевул. Он колет меня жалом, а потом уносит мой ум и сердце. И я их должен всюду искать…
…Сегодня нашел в трубе.
…Ну да ладно, все рыцари страдали за своих дам…
…Меня хотят купить. Надели тогу римского императора и остригли волосы для короны.
…Глупые, не видят, что гвозди уже вынуты… Ни корона, ни порфира меня не удержат… Я знаю путь к тебе и приду…
…Вчера он опять воровал мое сердце… Но я догадался и спрячу его сегодня под подушку, а сам прикинусь спящим!.. Жди.
…Близко счастье… Тихо… все спят…
.
Конец.
Учителя не нашли. Доктор предполагает, что он зашел далеко в лес и под влиянием морфия уснул. А затем погиб от волков или лисиц.
Одежды тоже не нашли.
Сегодня панихида. Мир его праху.
Фельдшер Фриц руку приложил.
– Странно, все очень странно, – пробормотал Гарри, передавая книгу доктору.
Когда доктор кончил чтение, Карл Иванович сказал:
– В церковной книге тоже есть запись о смерти сельского учителя Петра Дорича с пометкой: «Причина неизвестна».
– Вообще некоторые здешние церковные книги в своем роде раритет, – продолжал Карл Иванович. – Так, в том году, когда был похоронен ваш родственник, значится много умерших, все больше молодежь, и все с пометкою «причина неизвестна» или «от сердца», что, собственно, то же, что «причина неизвестна». Видимо, была эпидемия, но так и не определено какая. Через пятнадцать лет эта эпидемия повторилась и опять не была определена, – докончил Карл Иванович, снимая очки.
Вечером, по обычаю, все собрались вместе. Известие, что документ найден и препятствий по вводу во владение больше нет, на всех подействовало возбуждающе.
Поздравляли, пили за здоровье Гарри, строили планы новоселья и прочих торжеств и празднеств по этому случаю.
Молодежь уже справлялась о красоте и именах молодых девушек и женщин из ближайших окрестностей.
– Господин Смит, вы прежде всего позаботьтесь о похоронах того несчастного, что мы нашли сегодня в склепе, – сказал Гарри. – Прикажите также исследовать трещину в скале и заделать ее. Мне этот труп, найденный в первый день моего владения замком, является грустным предзнаменованием, – закончил хозяин.
На минуту всем стало не по себе.
– Похороните беднягу под именем Петра Дорича, – прибавил Гарри.
Все удивленно переглянулись; только доктор и Карл Иванович поняли желание Гарри, но оба промолчали.
.
Скоро вновь воцарилось веселое настроение.
Когда шумные порывы стихли и количество пустых бутылок было достаточно, Гарри попросил библиотекаря дочитывать дневник учителя, если он его разыскал.
Карл Иванович тотчас приступил к выполнению желания хозяина, надел очки и развернул старую тетрадь.
Сознаюсь, это мучительно, но составляет сущность моей жизни. Целый день я не живу, а жду, страстно жду ночи, а день тянется такой бесконечный… Сестра и Мина стряпают пироги с морковью и уверяют, что я их люблю. Не знаю. Не помню. Должно быть, правда.
Но вот наступает ночь, желанная, долгожданная; всходит луна! Воздух делается ароматным, от луны бегут серебристые волны.
