– Сиди и слушай, – приказал Джемс. – Итак, господа, у нас и в окрестности появилась смертность, и очень странная: люди умирают, заметьте, молодые и здоровые, почти внезапно, и единственный признак – две маленькие ранки на шее. Ранки эти, мы с Карлом Ивановичем их осматривали, кровоточивы и с белыми краями, можно сказать, точно обсосанные. Кто-то или что-то их наносит и выпивает кровь.
Доктор сердито передернул плечами.
– Теперь вопрос: кто это? – продолжал невозмутимо Джемс. – Объяснение нам надо искать в тех письмах и дневниках, что читал нам Карл Иванович в Охотничьем доме как сказки и о которых все уже давно забыли.
– Джемми, я не могу, – не выдержал доктор, – ведь знаменитый дневник учителя – не что иное, как бред сумасшедшего, он даже сам пишет, что на него надевали смирительную рубашку.
– Хорошо, ты прав, это сумасшедший, оставим его в стороне. Обратимся к письмам, – согласился Джемс. – Если ты их так же внимательно перечтешь, как это сделали мы с Карлом Ивановичем, ты убедишься, что подобная смертность посетила уже здешний замок. И владелец замка прямо называет, что причиной были вампиры.
Доктор опять не выдержал:
– Джемми, Джемми, помилосердствуй, в наш XX век вампиры, эти средневековые сказки!
– Да, – прервал Джемс со строгим и холодным лицом. – Я утверждаю существование вампиров в наш XX век. И эти письма – не средневековые сказки, а страшная, роковая действительность.
– Один раз уже поднимал я вопрос, что письма эти писаны из здешнего замка, и был отвергнут уже по одному тому, что тогда они физически не могли бы быть в замке, – все еще защищался доктор.
– А разве ты не помнишь, что в последнем письме говорится о приезде друга в замок? – спросил Джемс. – Что для его приезда готовится лесной дом, лежащий у подножия замковой горы, и, наконец, что письма найдены Карлом Ивановичем в нашем Охотничьем доме. Не прост ли вывод, что адресат привез их с собой?
Доктор был сбит с позиции и молчал.
– Я думаю, вернее, я убежден, – продолжал Джемс, – что подпись Д. означает не Джеронимо, не друга, а просто Дракулу, т. е. графа Дракулу, владельца замка.
– Но ведь у нас нет каменного гроба из Америки, ты сам говорил это, – опять возразил доктор.
– Ну и дался тебе этот гроб, а второй склеп, где похоронены только отец и мать, так называемый «новый склеп», разве он не стоит американского гроба? А обрыв, откуда видно озеро и куда доносится вечерний звон из деревни? А дамские комнаты в Охотничьем доме, приготовленные для невесты-итальянки, помнишь: прощай, мечта и несколько тысяч дукатов? А, наконец, японская шкатулка, разве это не та самая шкатулка римской императрицы, что Дракула купил для своей Риты? Ведь яблоко, входя в клюв птицы, открывает крышку. Это тебе может и Райт подтвердить, – спеша, сыпал фразами Джемс.
Райт усиленно молчал и курил. Доктор, не находя поддержки, беспомощно смотрел на всех.
Молчание прервал Карл Иванович.
– В церковном архиве, – сказал он, – в книгах о похоронах эту местность два раза постигла эпидемия с большим процентом смертности, эпидемия в свое время не была определена врачами. Первый раз это было в год смерти молодой графини Дракула, а другой раз много позднее.
– Ну а теперь эта эпидемия наступила в третий раз, как и почему, вопрос другой, но она наступила, опасность налицо, и мы должны, мы обязаны бороться с ней, мы должны спасти Гарри, себя, да и окрестное население вправе ждать от нас помощи, – пылко говорил Джемс.
– Все это прекрасно, Джемс, но кто же враг? – спросил доктор.
– Да говорю же вам – вампиры.
– А что такое вампир? Где он? Как с ним бороться, воля твоя, Джемми, – я не понимаю, – печально произнес доктор.
– Что такое вампир, дает объяснение до некоторой степени, конечно, вот эта книга о ламиях, или живых мертвецах, – сказал Джемс, указывая на книгу в старинном кожаном переплете.
– А, да, это та книга, что подарил тебе Гарри, я знаю ее, – перебил Райт.
– Да, та самая. Мы с Карлом Ивановичем по возможности перевели ее, говорю – по возможности, так как, надо сознаться, это чертовски трудно. Она написана старым латинским языком, с кучей специальных выражений, да и толкует о предмете, для нас и так непонятном.
Не мертвые, как она зовет их, для нас что-то необъяснимое, ненормальное. Но самое присутствие подобной книги на письменном столе владельца замка наводит на много мыслей и говорит само за себя.
– Ну а что ты почерпнул из этой книги? – нетерпеливо перебил доктор.
– А вот сейчас, – сказал Джемс, – только повторяю, тут много нами еще не выяснено и даже не понято.
– К делу, к делу, – торопил доктор.
– Древние ламии – это такие существа, – начал Джемс, – вернее, это умершие люди, которые могут выходить из могилы, являться живым и принимать участие в жизни. В большинстве случаев вмешательство это злобное и приносит несчастье.
«Не мертвые», вампиры – это разновидность ламий. Они также встают из гробов и сосут живых людей.
Они могут жить века, и чем дольше живут, тем становятся могущественнее. С каждой засосанной жертвой сила их растет, так же растут и знания.
