– Спасибо за доверие, – поклонился Джемс. – Итак, я начинаю, – сказал он, немного подумав. – Из письма Карло, или графа Дракулы, мы знаем, что мать его была вампиром, а следовательно, и умерла от вампира.
Кто погубил ее, сказать нелегко. Быть может, это старый слуга из Америки, исчезнувший так таинственно; быть может, покойник, привезенный под именем дедушки графа; недаром же в ночь заболевания она видела старика графа во сне, кто знает, быть может, это и не был сон. Можно предположить, что и змея имела тут свое значение. Я, по крайней мере, склонен думать, что слуга-американец и покойник в гробу – одно и то же лицо.
Меня самого сбивает очень то, что гроб, о котором так много говорится в письмах, не существует больше. Мы с Карлом Ивановичем внимательно обыскали склеп, и ничего подходящего там нет, – печально сказал Джемс. – Во втором склепе, открытием которого мы обязаны тебе, доктор, его тоже нет.
– Ты называешь «вторым склепом» тот, где я нашел мертвеца?
– Конечно, ведь в письме он прямо назван новым склепом, где похоронили графиню, и что он находится в горе.
Мне даже кажется, ты уж прости меня, – проговорил Джемс, протягивая доктору руку, – что ты виновник появления вновь вампира.
– Что за чушь! – вскричал доктор.
– Нет, ты последи, – не унимался Джемс, – ведь до твоего несчастного приключения все было спокойно, мы не слышали о смерти кого-либо, а тем более о внезапной и ничем не объяснимой, а после твоего падения они посыпались как из рога изобилия: первым умер каменщик, унесший голову разбитой богини, а…
– Постой, постой, – перебил доктор, – ты хочешь сказать, что я открыл вход, быть может, и заговоренный («вот чушь-то я несу», – пробормотал он про себя), и выпустил вампира, но ты забываешь, мой милый, что в склепе был другой путь через скалу, через нее мог пройти не только твой вампир, но даже пролез целый человек, скелет которого мы и нашли. В дневнике учителя говорится о девах с озера, а так как мы, – доктор принял комическое выражение, – не верим в дев с озера, а верим в вампиров, то, значит, они были свободны и до нас.
– Не смейся, доктор, – сказал Джемс, – в дневнике сумасшедшего много ценных указаний. – Я сопоставлял письма с дневником и пришел к такому выводу: мы читали вначале дневник учителя, а затем письма, тогда как хронологический их порядок как раз наоборот. Вначале явилась графиня-вампир, а затем уж погиб учитель. Такой порядок подтверждается еще слугою Петро.
Молодой граф Дракула часто в своих письмах упоминает о старом Петро, из них же мы знаем, что он ушел на богомолье.
Если предположить, что он вернулся в то время, когда молодой граф с женою или невестой покинул замок хотя бы из страха перед вампирами…
Карл Иванович хотел вмешаться в разговор, но Джемс не дал ему и рта разинуть, а с азартом продолжал:
– Замок был заброшен и остался пустым, а Петро поступил в церковь звонарем, делал кресты и сажал чеснок. Это вполне логично.
Я думаю, что не ошибусь, если предположу, что скелет, найденный нами в новом склепе, принадлежит не кому иному, как бедному сумасшедшему учителю Петру Доричу.
Его дневник обрывается на том месте, что он идет куда-то в гору на свидание, а больничная запись подтверждает исчезновение сумасшедшего и бесплодные поиски его трупа.
Скелет был одет, как сам ты, доктор, сказал, в какую-то хламиду или халат – ясно, это был больничный халат.
Про волосы ты тоже сам говорил, или обриты, или съела моль, теперь нет сомнения, были обриты, как и у всех сумасшедших.
– Гарри твоего же мнения, – перебил доктор, – он приказал похоронить скелет под именем Петра Дорича.
– Ну вот видите, это только подтверждает, что я на правильной дороге, – сказал довольный Джемс. – Теперь дальше…
– Ты хочешь сказать, – опять перебил доктор, – что бедняк в припадке сумасшествия забрался через расщелину в склепе, там уснул под влиянием опиума, а затем от слабости, истощения, а быть может, и от голода и умер.
– Нет, я предполагаю несколько иначе: учитель в припадке забрался в склеп, и там наступила минута ясного сознания. Он понял не только ужас своего положения, но и ужас, который грозил всей его родной деревне. Он пожертвовал собой вампиру, но в то время употребил какие-либо меры, которые легко мог знать от старого Петро, чтобы не выпустить больше вампира, и сам, как верный сторож, остался у входа в расщелину.
– Фу, как это поэтично! – не утерпел доктор.
– Я это только предполагаю, а не утверждаю, – немного сконфузился Джемс. – Может быть, было и так: Петро проследил учителя и заговорил выход из горы сам, я не сомневаюсь, что он мог это сделать. Результат один: выход был заговорен, а вот мы своей неосторожностью открыли другой.
Ну, теперь выводы, – продолжал Джемс, – мы установили, что вампиры существуют, мы знаем его убежище, знаем приблизительно часы его вампирического сна, вернее говоря, его беспомощности, и мы должны его уничтожить!
– Да, уничтожить! – повторили все.
В ту же минуту раздался сильный стук и бренчание разбитого стекла.
Присутствующие невольно вскочили на ноги.
– Что это?
