Ni+2-ое путешествие Ийона Тихого
ВАМПИРЫ ДОКТОРА КВОЧЕЧЕКА
(Ni+2-ое ПУТЕШЕСТВИЕ ИЙОНА ТИХОГО)
После возвращения со Скляндрии я долго не мог обрести утраченное равновесие духа. Мысли о трагической судьбе цивилизации себяритов неотступно терзали меня, а совесть то и дело укорительно вопрошала -- хорошо ли я поступил, не попытавшись спасти даже тех немногих, кого могла бы принять на борт ракета? Поэтому я несказанно обрадовался, когда раздался телефонный звонок, и один из старых, почти забытых знакомых застенчиво поинтересовался -- не мог ли бы я незамедлительно прибыть к нему для обсуждения некоего важного, и совершенно не терпящего отлагательств вопроса. Разумеется, я согласился.
Жизнь сводила меня со многими необычными людьми, порой неприятными, или странными, но всегда выделяющимися из категории заурядных граждан. Стоит захотеть, и будто наяву всплывают перед внутренним взором костлявая фигура профессора Коркорана, косящие разноцветные глаза Декантора, или ужасающий горб Зазуля. Совсем не таков был Йозеф Квочечек. Мысленно проговаривая это имя, я вижу лишь блеклый полустёртый контур, исчезающий среди сонма случайных лиц. Мы познакомились во время невообразимой шумихи, поднятой телевидением и газетами вокруг так называемого альдебараньего гриппа.
С чего всё началось я так и не разобрал. Версии противоречили друг другу, являясь при этом одинаково дикими, но суть дела была примерно понятна. Оказывается, земной вирус гриппа, завезённый на Альдебаран, опасно мутировал, и теперь вернулся обратно, благодаря беспечности какого-то барана-туриста, решившего, что предписания межпланетного карантина не для него. Газеты кричали о невероятной лёгкости заражения. Телевидение доверительно сообщало о нескольких смертях в Европе, Америке, и в африканской республике Буркина Фасо.
Опасность была повсюду. Активисты требовали ввести запрет на ввоз баранины с Альдебарана, а также полного уничтожения всего поголовья альдебаранских овец. Должно быть, в их бараньих мозгах слова "бараны" и "Альдебаран" имели нерасторжимую связь. Я только усмехался, наблюдая за всей этой суетой. Глупцам было невдомёк, что альдебаранские овцы представляют собой разновидность гигантских ядовитых моллюсков, чья раковина напоминает бараний рог, и совершенно непригодны в качестве человеческой пищи.
Но однажды, вместе с очередным выпуском "Межзвёздного альманаха", я обнаружил в почтовом ящике неприметный серый листок. Вконец запуганное перспективой ужасной эпидемии, правительство вменяло в обязанность всем, когда-либо бывавшим на Альдебаране, немедленно сдать кровь на анализ. И я, конечно, тоже попал в эту сеть. Ничего не попишешь, как законопослушный гражданин я направился в амбулаторию.
Кровь предстояло сдавать из пальца, а я, признаться, с детства не люблю этого дела. Отсидев изрядную очередь, я вошёл в процедурную, и увидел худого человека в белом халате. На носу его громоздились очки. Он напоминал не то переучившегося студента, не то недоучившегося аспиранта, и я не мог отделаться от мысли, что мы уже где-то встречались. Это и был Квочечек.
Меня он узнал сразу (всё-таки известность иногда приятная штука), смутился, зачем-то снял и снова надел очки, предложил сесть.
- Господин Тихий, мне, право, неловко, что вас побеспокоили по столь пустячному поводу, но, сами понимаете... -- говорил он, распаковывая металлическую иголку, напоминающую писчебумажное перо. Руки его тряслись будто бы в возбуждении, и это неприятно поразило меня.
- Э-э-э... скажите, а вы давно здесь работаете?
- Нет, ну что вы! Вообще-то я занимаюсь некоторыми частными вопросами эволюционной теории. Но медперсонала сейчас не хватает, а я когда-то получил специальность медсестры... то есть медбрата... точнее... ну, вы понимаете -- он снова смутился...
- Вы эволюционист? Как интересно!
Он, казалось, только того и ждал. Похоже, Йозефу редко удавалось залучить себе благодарного слушателя. Коснувшись слегка биологии, он тут же переметнулся в иную область. Второй любовью Квочечека была генеалогия. И он так быстро чередовал эти похожие по звучанию слова, что окончательно запутал меня.
- Послушайте, Тихий, хотите, я составлю ваше генеалогическое древо? Такое, что все просто ахнут! - вопрошал он, держа в руках иголку и смоченную спиртом ватку.
Я ответил, что с удовольствием прибег бы к его услугам, но и без того прекрасно знаю свою родословную.
- Нет! Вы не понимаете! - воскликнул он, полностью отринув первоначальную робость. - Я не из тех шарлатанов, что обещают установить степени родства вашего пра-пра-прадедушки с августейшими фамилиям Старого света!
