— Не переживай, феечка, всё с ним будет хорошо. И не таких за шкирку вытаскивал с теневой тропы. — важно заявил он, берясь за древко стрелы. — Ваше Величество, крепко держите его. — отдал он распоряжение и король послушно обхватил торс одной рукой и прижал голову Кармина к своему плечу другой.
Я не могла смотреть на это, потому отвернулась. Совсем рядом стояла Цария, её гранатовые глаза были полны материнских слёз. Она в отличие от меня, не отрываясь смотрела на манипуляции лекаря. В её глазах я видела отражение своих эмоций: страх за жизнь любимого, боль от его боли, гнев на того, кто совершил это и из-за кого Кармин на грани жизни и смерти.
Я никогда не думала, что способна на ненависть к кому-то, но сидя у истекающего кровью жениха я знала, что ненавижу и желаю страшных мук тому, кто с ним это сделал.
Кармин
Просыпаться было очень тяжело. Во рту было сухо, будто я стоял сутки под палящим солнцем. А в голове было пусто, хотя я знал, что недавно произошло что-то важное и страшное. Но что?
С большим трудом я преодолел слабость и приоткрыл глаза. Оглядев помещение, я с облегчением понял, что нахожусь у себя в покоях во дворце, лежу на кровати, а рядом спит на боку моя любимая феечка.
В комнате пахло какими-то травами и была приятная полутень. Но я видел, что за шторами светит во всю силу солнце, а ведь бал был вечером.
«Чем кончился бал и почему мы с Клюквой не дома? И почему мне так больно дышать?» — такие мысли бродили в моей чугунной голове.
Я постарался присесть в кровати, но стоило мне напрячь пресс, как боль пронзила лёгкие, заставляя меня болезненно зашипеть и лечь обратно на подушки.
— Кармин. — зашевелилась рядом сонная фея, приподняв лохматую голову с подушки. — Дорогой! — заметив, что я не сплю, Клюква почти удушила меня в своих объятиях, прижав свои аппетитные грудки к моему лицу.
И пуская мне было немного больно из-за её давления на грудь, чувствовать сладкий ягодный аромат её волос и кожи, греться от её тепла было наивысшим блаженством. На ней была только тонкая розовая ночнушка до колен с низким треугольным вырезом. Рыжие кудри окружали её нимбом. Они были в полном беспорядке, и я знал, что ей потребуется около часа на то, чтобы сделать из них подобие причёски. Но мне нравилось видеть её такой домашней и растрёпанной.
— Боги, я так испугалась! Не смей так больше делать, не смей! — била она меня маленькими кулачками по плечам, но потом, на секунду замерев, начала ласково гладить по лицу. — Прости, милый! Прости. Болит? — её ладошка накрыла центр грудной клетки, перевязанной белыми бинтами.
Её лучистые голубые глаза сияли беспокойством и любовью, и если второе я поощрял, то первое желал искоренить из её взгляда.
— Немного. — соврал ей, ведь боль была нарастающей и усиливалась с каждым вздохом. — Я плохо помню, чем кончился бал. — накрыл её руку своей. — Расскажи мне что произошло вчера?
— Не вчера. — покачала она головой. — Три дня назад, Кармин. Три дня ты не приходил в себя, а лекарь не отходил ни на шаг. Только вчера в обед он сказал, что твоя рана более не опасна и ты скоро очнёшься. — она наклонилась ко мне, нежно касаясь губ.
Я ответил на поцелуй, жадно сминая сладкие губы, но, когда на языке ощутил солёный привкус, отстранился, чтобы взглянуть на неё. Она плакала. Тихо текли по её лицу слёзы, а моё сердце уже болело не от раны в груди, а от этой картины.
— Ягодка, прошу не плачь. Это разрывает мне сердце. — молил её, снимая губами с её щёк солёные капли.
— Твоё сердце и без того пострадало. — сквозь всхлипы ответила она. — Стрела прошла между рёбер, пробила лёгкое и задела кончиком сердце.
— Повезло, что яда не было. — постарался пошутить я, а сам думал о том, что сказала Клюква.
Тут мне на глаза попалась повязка на руке любимой.
— Что это? — осторожно обхватил её предплечье.
Клюква посмотрела на мою руку, а потом снова на меня. Я видел, что она не хочет говорить, но, громко сглотнув слюну, всё же ответила:
— Стрелы было две. Одна задела меня по касательной, а вторая угодила в тебя.
— Поймали стрелка?
Я горел ненавистью, желанием порезать на мелкие куски того урода, что причинил боль моей любимой. И если его ещё не взяли, пока я тут лежал в отключке, то я позабочусь, чтобы уволили всех, и сам достану поганца из-под земли.
— Да. — медленно произнесла Клюква, с опаской отсаживаясь, словно ей было неудобно говорить о преступнике.
— Кто это был? — в нетерпение я всё же наполовину сел в кровати, несмотря на боль в груди, подложив подушку под спину, и затаив дыхание ждал ответа ягодки. — Милая, не молчи. Кто хотел убить короля, принца с принцессой и ранил тебя?
Лицо девушки выражало такую вселенскую печаль, что я заподозрил самое худшее, что предатель был всё это время рядом.