— Я не говорю, что рабство — это хорошо. — пояснил вампир, — Лишь хочу сказать, что свобода, в которой они нуждаются, и свобода, которой они желают, совершенно разные. Говоря о свободе, разве ж кто думает о том, какую ответственность она влечет за собой? Иногда рабство это тоже часть свободы, сознательный выбор, когда вверяешь свою жизнь и волю в чужие руки.
— Разве ты был рабом, чтоб столь смело говорить подобное? — хмыкнул Мариэль. Степан чуть улыбнулся, рабство бывает разное.
— Многим ли мое нынешнее положение отличается от раба? — задал встречный вопрос, — Иногда мы возвращаемся к хозяину, потому что только у него есть то, что нам нужно.
— И что же может дать господин рабу? — промолвил Мариэль, порицающий рабскую систему. Разве не может раб добыть всё себе сам? Понадобиться лишь чуть больше времени и усилий.
— Стабильность. И защиту. Свое покровительство. — уверено ответил вампир.
— Ты по своему желанию отрекался от титула, чтоб стать свободным. — кивнул Мариэль, вспомнив, — Ты любил свою свободу, почему же надел эту удавку на себя вновь? Дал ли тебе герцог то, чего ты желал? — граф криво улыбнулся, от Ибенира ему нужен был лишь титул, и он его получил. Назвать их друзьями сейчас было… трудно. Впрочем, незачем об этом думать слишком много, герцог поможет ему, если граф будет в этом остро нуждаться, а Степан протянет руку дракону, если тот об этом попросит.
Было б куда проще, если и сюда можно было навесить однобокий ярлык, но тут простыми рамками не обойтись, слишком уж все перемешано, не будь сейчас войны с чернокнижниками, отлучения от высшего света… Хотя бы чего-то одного, всё стало бы на порядок легче. Но дрались бы, будто первоклашки, они так же часто, куда уж без этого?
— Мне нужна была сила, чтоб защитить тех, кто мне дорог. А ещё моя невеста отказалась выходить за меня, если я не верну титул. — пожал плечами вампир, что уж тут скрывать, простому попаданцу внучку главы старейшин никто в жены не дал бы.
Мариэль звонко захохотал, так всё это было ради женщины! До чего смешно, графа девушка заставила снова титул принять, а золовка, напротив, сказала, что не выйдет за его брата, если от не отречется от своего права наследования!
— Будем считать, что с этим заданием ты справился. — произнес темный эльф, — Давай теперь поговорим о текущей геополитике континента и что вообще происходит в мире. Как я понял, о мировых событиях ты осведомлен минимально.
Степан попытался встать, но Мариэль жестко придавил ботинком его руку к полу. Вампир лишь сильнее сжал в кулаке посох, нельзя выпускать оружие, нельзя выпускать оружие…
— Я ведь говорил, ты должен бороться до конца. — прошипел зло, давя сильнее. Граф стиснул зубы от боли, — Слабак, ждешь, когда все закончиться? — наклонился к вампиру, — Но я не остановлюсь, и ногу убирать тоже не буду, — с содранных костяшек сочилась кровь, — ты должен отвоевать свою свободу сам. — пинок куда-то под ребра, и граф заходится сиплым кашлем, — И посмей только использовать магию, я тебе руки переломаю. — предупредил Мариэль, кривясь в презрении.
Кифен Вальдернеский, дурно известный переселенец, умел идти вперед, но дроу видел, как тяжело встает вампир после падения, как изматывающе и тяжко это ему дается. Впереди — война с чернокнижниками, и кто знает, как много графу предстоит потерять, сколько раз оступиться и упасть, поэтому Мариэль был твердо намерен научить Степана вставать, бороться, даже когда силы уже покинули, а всё кричит, что борьба — бессмысленна.
Скажем так, попаданец — отличная заготовка под графа, но сколько ж тут подпиливать, полировать и переделывать! У Мариэля от объёма работ болела голова, а ведь есть ещё Веце — маленький беспризорник, которым никто не занимался столько лет, и темный эльф уже начинал жалеть, что от денег отказался, хоть не так обидно б было.
Вампир было смог сбросить с себя ногу, которой Мариэль настойчиво втаптывал его в пол, но удар шестом по спине меж лопаток и прыти резко поубавилось.
— Ну что за дурак. — прошипел темный эльф, снова придавив ученика к полу, — Кто будет так простодушно и прямолинейно атаковать? Какой кретин станет так выбираться из захвата? — причитал, отвешивая тумаков.
А где подлость, хитрость, коварство и изворотливость? Черные маги графу что, друзья по песочнице? Он их себе добренькими представляет, может ещё и надеется, что они, как в плешивой игре иномирной, заклинания кричать будут перед началом плетения?
Мариэля подход попаданца бесил больше, чем он сам: бить в спину не умеет, исподтишка атаковать тоже, на обманные маневры его ленивый мозг тоже не способен. Такого легче убить, чем переучить.
