— И вот я, без монеты в кармане и с пустым резервом оказался в повозке. Весьма досадно, что мои попытки отбиться оказались тщетны, только ману зря потратил. Ох, кто ж знал, что контрабандисты боевые маги? Да даже будь они обычными бандитами, думаю, мелкого сопляка, коим я тогда был, скрутить смогли б без труда. И вот, сижу я в деревянной повозке с другими такими же несчастными, связанный и немного побитый. Познаю вкус жизни. Вопрос один: что делать? То, что меня рано или поздно найдут, очевидно, но если маменька с папенькой б узнали, что их чадо вляпалось в подобную неприятность, то плакала моя мечта о путешествиях. Поэтому нужно было выбираться. У меня ведь не было магии и денег, а не мозгов. Без понятия, почему они не использовали порталы, а предпочли повозку, наверно боялись, что власти засекут чрезмерную магическую активность на конечном пункте. — Мариэль небрежно фыркнул, поправляя челку, — По словам похитителей, ехать нам было пять суток, во время привалов нас выпускали побродить около повозки. На каждого раба нацепили магический маячок, поэтому сбегать было бесполезно: нашли бы довольно быстро, так ещё и побили снова. Нашелся там один храбрец, каждый день пытался улизнуть, в итоге к четвертому дню не смог встать из-за побоев, провалялся всю ночь в повозке. В зельеварении я, конечно, несведущ, но о лекарственных травах немного знал, во время привала нарвал несколько ядовитых трав, спрятал в рукаве. Карманов на тех лохмотьях, что мне дали, не было и в помине. К утру пятого дня мы въехали в Каморф, он тогда был в два раза крупнее, чем сейчас. Ночью я съел несколько трав из тех, что были припасены. Яд не смертельный, а симптомы очень схожи с одной заразой, название болезни уже и не помню. И вот, открывают работорговцы брезент, осмотреть, как товар доехал, а я валяюсь на полу, глаза красные, дышу сипло, трясусь в лихорадке, кожа покрылась красными пятнами, кашляю кровью, там для полноты картины разве что пены изо рта не хватило. Те и перепугались, что я других рабов заражу, вышвырнули меня в проулок, уехали на черный рынок.
— Разве нельзя было сбежать раньше? — не удержался Степан, — Лес куда более благоприятное место, чем город. — зачем было терпеть аж до Каморфа, когда дроу мог свалить ещё в первый же день, в лесу ведь и выжить проще: корешки, ягоды, зайцы, никаких зловонных трущоб и агрессивных людей.
— Кифен, — хмыкнул Мариэль, — я ведь не вампир. Это тебе в лесу приятнее, ты и без магии монстру голову снесешь, а подростку-эльфу, необученному боевым искусствам, с маленьким резервом и без защитных артефактов, в лесу делать нечего. Да и что это за путешествие такое, где я буду торчать в лесу? Что я, леса не видел? — Веце подло захохотал, мол, вот это вы господин недалекий, любому дураку это было б очевидно, — Спустя пару часов эффект от яда прошел, после я как-то прибился в трущобы. Там, казалось, даже солнце светит тусклее, спертый зловонный воздух забивается в нос, а земля после дождей не просыхает несколько дней, и все бездомные сидят в этой грязи, холодной и слизкой, перемешанной с нечистотами и сухой соломой, которую собирали на подстилки. Раз в три дня у самого начала трущоб появлялись мусорщики, они раздавали объедки горожан, впрочем, пища та была уже испорчена, и её всегда не хватало. Я присмотрел себе местечко, но через час меня от туда выгнали, оказалось, что даже плешивый клок этой вонючей земли принадлежит кому-то, и там, в трущобах, за свое место люди готовы были драться до смерти.
— Это да, — поморщился Веце, припоминая, как в прошлом году опять бичевал по вине графа, и то, что Степан тоже на улице жил, никак вины вампира не умоляет, — хорошее местечко тяжело найти. Я свое подкараулил, дождался, пока прошлый владелец помрет, и вытолкал его оттуда. — Мариэль надломлено нахмурил брови, подумав, что Веце имел в виду времена своего голодного детства, попаданец же закатил глаза, припоминая, как полукровка прошлой осенью выпинал тело старика прямо на дорогу, потому что ленился оттащить подальше. Вопил, что место займут, пока он ходить туда-сюда будет.
— Мне негде было даже присесть, пару дней я провел без сна, бродя по улицам. Сил уже не было, и в какой-то момент я споткнулся о ребенка и упал. — продолжил Мариэль, тягостно вздохнув, будто ещё не отошел от тех утомительных приключений.
— Споткнулся? Да ты пёр, не глядя под ноги, чуть не затоптал! — возмутился Веце, — Все было совсем не так, господин! — Мариэль качнул стул полукровки и скинул того на пол, прервав лишнюю болтовню.
— Поднимаю глаза, а передо мной это. — и кивнул в сторону Веце, — Таращится злобно, пыхтит, и такой бранью покрывает, коей я и от пропитых работорговцев не слыхал! Я, признаться, был глубоко шокирован: столь маленький ребенок, лет пять-шесть, а так грязно ругается. Кричит на меня, что место не отдаст и грозиться перегрызть мне глотку, вспороть брюхо веткой, разможить голову камнем ночью…
