Черного у Степана в гардеробе оказалось не так уж и много, да и одежды в целом тоже. Он быстро натянул черные штаны, совсем новые, и такую же темную рубашку. Выглядело довольно мрачно, сдержанно, но на свадебный наряд не тянуло.
Хотя кому какая вообще разница? У них через год-полтора нормальная свадьба будет, с гостями и всем прилагающимся.
Магией начистил носки сапог до блеска и заново собрал низкий хвост. Доллира все не было, на дворе уже стояла глубокая ночь.
Степан скучающе выстукивал какой-то ритм по подоконнику, глядя на звезды. В книжки той говорилось, что церемония проходит ближе к двенадцати часам, так что паниковать, что его обманули, а Маниэр тайно украли и увезли в какую-нибудь глушь, пока он просиживал штаны здесь, не было.
В кабинете открылся портал, но никто оттуда так и не вышел. Попаданец запоздало вспомнил, что по традиции старейшина приглашает жениха и невесту в церемониальную залу именно порталом, чтоб они не видели друг друга до начала.
Они вышли из порталов одновременно, и Степан с досадой подумал, что хотел бы поскорее увидеть Маниэр в настоящем свадебном платье, а не мрачных ритуальных одеждах. Нет, ей, конечно, по-своему шло, и она прекрасна во всем, но становилось неприятно от мысли, что из-за него ей приходится терпеть столько невзгод.
Степан не знал, куда именно привел их глава совета, то была маленькая каменная зала, с таким же стеклянным куполом в потолке, как в главном зале, лунный свет лениво рассеивал темноту и добавлял каплю романтики в эту тихую ночь.
— Сегодня мы здесь собрались, чтобы засвидетельствовать союз двух искренних сердец, решивших биться вместе. — тихо начал старейшина, и эхо разносило его полушепот вдоль стен, делая атмосферу ещё более загадочной, — Жизненный путь вампира сложен и тернист, но пока вы есть друг у друга, вы всегда сможете двигаться дальше. Пусть не придется вам плакать об утрате, путь не придется лить слез в одиночестве, держите друг друга крепко, не оставляйте своей любви до конца. Пусть чувства не утихнут с годами, а разгорятся ещё сильнее, как старейшина, я желаю вам всегда оставаться честными с друг другом.
Доллир едва слышно вздохнул и открыл книгу Священного Писания, над головами Маниэр и Степана медленно кружились маленькие светящиеся пылинки.
— Отныне и на века, сегодня ночь я сочетаю вас браком, и станете вы одним целым до самого конца. Ты, глава рода, тот, кто ведет за собой наш народ, согласен ли оберегать и любить Маниэр больше всего на свете? Больше, нежели золото и власть, больше, нежели других братьев-вампиров своих и самого себя? Согласен ли взять на себя все ее горести, разделить все печали и укрыть от всех невзгод? Защищать, как самое дорогое в мире сокровище?
— Согласен. — кивнул Степан, делая шаг навстречу Маниэр.
— А ты, дочь клана, готова ли быть рядом с главой рода несмотря на все опасности и лишения, что ждут тебя? Готова ли посвятить себя ему, стать его единственным утешением и отрадой? Готова ли бережно оберегать его сердце, пока он бережет наш народ? Готова пожертвовать собой и умереть, если придется? Отдать жизнь, чтоб лишить его тяжких мук выбора?
— Готова. — произнесла Маниэр, тоже делая шаг навстречу.
Они взялись за руки, на полу вспыхнул магический круг, подтверждая, что слова искренни. Старейшина опустил книгу на широкую каменную подставку и подошел к ним, доставая бокал.
— Пусть в эту радостную ночь не прольется ни крови, ни слез, и долгий тяжелый путь покажется песней, не будет страданий, не будет пусть слез, не будет разбитых пустых ожиданий. Грезы обманчивы, счастье тает быстрее снегов Арисма, но пусть любовь согревает эту жизнь и не дает вашим сердцам замерзнуть. — налил в бокал вина и протянул Степану, — Испейте сладость праздника!
Граф принял бокал и выпил ровно половину, передавая после его Маниэр.
Когда бокал вернули, Доллир продолжил:
— Я, семнадцатый глава совета старейшин, Доллир Вальдернеский, благословляю этот союз, с этой минуты ваша семья находится под моим покровительством и благословением Божьим. — и мягкий свет луны вдруг медленно закружился, мерцая, — Отныне вы муж и жена.
Старейшина ступил в тень, чтоб новобрачные могли завершить обряд.
Легкий ветер разносил маленькие белые цветы по голому серому полу, и Степан порывисто выдохнул, неожиданно для себя узнавая их. Такой же цветок был использован для посвящения его главой рода.
Но сейчас воспоминание, когда-то окрашенное горько алым, медленно сменялось другим, нежным и мягким, невероятно теплым.
Молодожены снова сделали шаг навстречу друг другу и обнялись, медленно покачиваясь в неторопливом танце.
Давным-давно Степан и помыслить не мог, что будет так безмерно счастлив, просто прижимая Маниэр к себе, слушая ее гулкое сердцебиение и окончательно став Вальдернеским.
С тихим шуршаньем цветы, словно снежинки, падали с потолка, сверкая холодно-белым в голубоватом свете луны. И сладкий запах, казавшийся графу когда-то самым мерзким смрадом, теперь заполнял небольшую залу, вызывая лишь легкую улыбку.
