Додумать полукровка не успел, потому что ему прилетело подушкой. И пока пацан растерянно моргал, гневно вцепившись в наволочку, вампир магией отобрал свой сапог и быстро обулся. Веце рассерженно стиснул подушку в руках, вот значит как хозяин к его искренности и заботе отгостится⁈
Граф открыл портал в свой кабинет и шатко встав, переместился сразу к рабочему столу, присаживаясь на стул.
Полукровка вышел следом, скрестив руки на груди и прицыкивая. Время идет, а дурные привычки хозяина не меняются!
Степан звуки возмущения проигнорировал, отправив Веце делать бомбочки для ванн — спрос на них сейчас как раз высок, и пока вести о войне не разнеслись по всей стране, нужно вытащить как можно больше денег.
Попаданец наспех начеркал письмо Ивану Грозному, мол, так и так, из слухов узнал, что скоро экономика немного покачнется и лучше будет развить связи за границей, чтоб облегчить будущий экспорт.
В том, что у Ивана связей этих везде полно, граф даже не сомневался, но товары, которые Степан поставляет на черный рынок — эксклюзивные, на такие новшества покупатель не сразу находится, нужно ещё ждать, пока сарафанное радио заработает. Так что лучше выйти на международный рынок сейчас, а не потом, когда уже безденежьем прижмет.
Конечно, денег у вампира более чем предостаточно, но это только пока. А вот после войны — как бы в минус не уйти со всеми расходами и восстановлением земель. Так что капитал лучше собирать и дальше, и вообще — много денег не бывает.
Граф отправил весточку Ивану и взялся разбирать накопившиеся письма — конверт от Маниэр сразу отложил в сторону, приятное лучше оставить на потом, чтоб как-то сбить гадкое настроение, которое после остальных писем останется.
Конверты от дракона были без даты, и потому в каком порядке их лучше читать — оставалось только догадываться. Они лежали небрежной кучей на столе и вызывали зудящее раздражение от одной лишь мысли, что придется с ними разбираться.
Первое письмо от герцога Ибенира начиналось со слов: «Граф Кифен, я весьма встревожен вашим отсутствием на сегодняшнем собрании…»
Второе вытянутое из вороха малость напомнило о субординации, и что они не друзья: «Граф Кифен Вальдернеский, если вам дорога ваша голова и жизнь, явитесь на военный совет завтра! Потому как если вас опять не будет, то я напомню вам, кто кому служит и какие последствия бывают у неповиновения…»
Третье пылало гневной экспрессией с первых строк: «Тварь, только попробуй не прийти завтра! Я тебе…»
Четвертое напомнило, что они вот ровно недели две назад неплохо ладили, пока вампир не впал в неплановую спячку: «Дорогой друг, если что-то стряслось или ты в силу плохого самочувствия не можешь посетить ни одного собрания, хотя бы напиши ответное письмо…»
Пятое дало понять, что за каких-то семь дней, пока Степан лежал и никого не трогал, мир, выстроенный столькими усилиями, рухнул и грозился придавить вампира обломками: «Надеюсь ты там издох, потому что если нет, я найду и убью тебя…»
Шестое вызвало чувства весьма смешанные: «Не знаю, что с тобой стряслось, раз ты уже столько дней игнорируешь и собрания, и мои письма. Умер? Впрочем, знай, если ты не ответишь мне или не появишься и завтра, то я приду по твою душу. Времена непростые, но разве ты из тех, кто малодушно и трусливо прячется от опасности? В общем знай, я ещё попью твоей крови, кровосос поганый! Мне король уже все нервы вытрепал и я верну тебе этот моральный ущерб вчетверо!!!»
Степан отложил письмо в сторону и скептично посмотрел на восьмой конверт — вряд ли он там увидит что-то новое, разве что словарный запас немного пополнит. Впрочем, из чистого упрямства все ж дочитал оставшиеся пять — в них его обозвали переселенцем поганым, тварью неблагодарной, вампирьим выродком, и уродом безответственным. Что же, весьма неприятно складываются нынче обстоятельства.
Сложил письма от дракона в стопку и убрал в ящик стола — бумага недешевая, а на обратной стороне писем ещё что-то писать можно.
И потянулся за конвертом с гербом Вальдернеских. Поднес к носу, вдыхая запах прелой бумаги и чернил, и незаметно улыбнулся. Письмо от Маниэр разительно отличалось даже от самых доброжелательных посланий герцога Ибенира, глаза неспешно читали строки, слова складывались в образы, и Степану казалось, что она сейчас рядом, окружает его теплом и нежностью, с любовью держит за руку и говорит, что все будет хорошо, он со всем справится.
Вампир приложил письмо к губам, прикрыв глаза. Скорее б война кончилась, он так хочет обнять Маниэр сейчас.
Он не знал, как это объяснить, потому как странное чувство не подавалось логике и доводам разума, но стоило просто взглянуть на ее письмо, и все в мире уже казалось таким неважным, таким незначительным, и война эта, и черные маги, и титулы с политикой.
Маниэр верила в него и ждала.
И он был безмерно благодарен ей за терпение и понимание, за поддержку в тяжелое время.
Веце, заглянувший в кабинет, чтоб спросить, где лежит эфирное масло, скривился, высунув язык, фу, ну что за нежности?
