Не пристало главе рода таким влюбленным быть, не зря до этого все графы женились по расчету — и никаких розовых соплей, никакой драмы, только деловые отношения и продолжение рода, ничего лишнего!
— Я щас блевану. — пробубнил полукровка, уже и забыв, зачем в кабинет заглянул, — Лучше б полезным чем занялись, а не сидели и мечтали! — сказал уже громче, порицая подобное времяпровождение.
Степан бросил на Веце равнодушный взгляд и произнес:
— Ой, неужто завидуешь, дармоед? — хмыкнул, иронично приподняв брови, — Если с работой закончил, сбегай за чернилами, у меня скоро закончатся. — полукровка на это протянул ладонь, мол, позолотите ручку, куплю.
Попаданец нехотя дал Веце три золотых и открыл портал, мол, все, проваливай и не мешайся!
Холодные северные ветра равнодушны к вашему прошлому, им безразлично кто вы и какой человек, и человек ли. Снег неприятно хлестал по лицу, вампир подслеповато прищурился, пытаясь разглядеть что-нибудь сквозь снежинки, налипшие на ресницы.
Горы одинаково жестоки к чужакам и к своим, и горный хребет Урсылькос был нещаднее всех. Вампир оступился и провалился в сугроб, ударяясь грудью о камень, воздух с хриплым свистом выбило из легких.
— Повелитель, приказывайте. — черный маг опустился на колено перед старшим. Вампир коротким жестом приказал выставить купол и идти дальше. Выпрямился, стряхивая морщинистыми руками снег с одежды и раздраженно устремил взгляд вперед.
Чертовы Касарины, вот доберется до их крепости, и отведет душу! В этот раз этим ублюдкам-подражателям их не остановить.
Подчиненные подняли большой магический купол, останавливая хлесткий ветер бурана. Вампир заклинанием очистил себя от снега, чинно сцепил руки за спиной и медленно двинулся в направлении крепости.
Мгм, если завладеет реликвией Касаринов, то возможно его повысят до архимага. И самодовольно улыбнулся. Ах, мечты-мечты. Зачем ему это плешивое повышение? С артефактом клана Касарин он сможет убрать четырех верховных архимагов и сам займет их место.
Старейшина прищурился, представляя, как те высокомерные ублюдки будут молить его о пощаде.
Нахмурился, резко остановившись, и оглянулся, дав отмашку подчиненным начать искать крепость. Странно, очень странно. Остатки светлой магии чувствуются слишком хорошо, чтоб можно было усомниться.
Может под землю со страху попрятались? Хотя Касарины трусами никогда не были. Старейшина задумчиво потер подбородок, возвращаясь к мыслям о своем чудесном завтра. Он уже стар, так что осталось ему не так много, но если принесет четырех верховных чернокнижников в жертву, а не просто убьет, то сможет получить ещё две-три тысячи лет.
Черным магам была чужда верность и почтение, ими двигал либо страх, либо жадность. Они предавали друг друга, если подворачивалась возможность, использовали любые способы и методы, чтоб поднять свой статус в общине, убивали так легко и беззаботно, что это уже наскучило.
Старейшина искренне негодовал, что ему сказали пока не сильно трогать Вальдернеских, оставить на потом, да и вообще, запретили убийства других чернокнижников. Четыре верховных готовились к войне и собирались размазать Рипаннис словно букашку. А потом захватить и весь континент.
Как предсказуемо-очевидно. Вампир скрипнул клыками, когда один из подчиненных нерешительно заковылял в его сторону.
— Повелитель, здесь ничего нет, возможно, мы ошиблись местом? — безэмоционально уточнил черный маг. Старейшина Вальдернеских рассерженно обнажил клыки, да как смеет какой-то низкоранговый маг сомневаться в его словах⁈
С яростью ударил его своим посохом, разбивая голову, и прошипел:
— Это место насквозь провоняло светлой магией, бездари! Здесь не меньше двухсот лет жили светлые маги и ушли совсем недавно! — снова ударил подчиненного, сквозь зубы выплюнув, — Ищите! Ищите что угодно, что-то да должно было остаться! Найдите их следы и приведите мне этих выродков! И не смейте больше прикрываться такими нелепыми оправданиями!
Подчиненный испуганно пригнулся, прикрывая голову, когда вампир снова замахнулся посохом, на этот раз уже выдвинув лезвие.
Другие черные маги переглянулись между собой и вернулись к поиску. Старейшина пинком отправил побитого мага в сугроб и, негодующе прорычав проклятья, неспешно направился дальше, по контуру, где остатки светлой магии чувствовались ярче всего.
Совсем плебеи распоясались, разнежились. Гневно сплюнул, если б убил сейчас этого бездаря на месте, то другие б сами на него, своего хозяина, набросились, а вампир дураком не был, и умирать столь нелепо — от рук собственных подчиненных, не собирался. Особенно когда поднялся так высоко.
— Живой, ублюдок. — констатировал Ибенир с угорающей насмешкой, когда увидел Степана на утреннем совещании, — И где ты шлялся? — сцедил недовольно, окидывая целехонького и выспавшегося, прямо-таки посвежевшего графа взглядом, — По бабам ходил или что? — потому что как ещё объяснить этот маниакально счастливый блеск глаз и довольную улыбку, совсем не подходящую ни месту, ни ситуации.
