Полукровка зло ударил по стене. И когда господин успел так хорошо освоить порталы?
Нет, не это сейчас важно. Зачесал длинную челку пятерней и скрипнул зубами, что граф, что Маниэр, два сапога пара. Головой вообще не пользуются.
Ничего, раз они такие решительные и отважные, глава совета старейшин тоже пусть знает! Молчать Веце не намерен. Если хозяин снова пострадает, выхаживать и зельями обеспечивать их будет Доллир, так что надо заранее старика предупредить. Где там хозяин печать для писем хранит?
Степан глухо ухнул и болезненно прикусил язык. Вот же ж как не повезло! И почему портал открылся в десяти метрах над землей?
Дернулся и свалился с дерева. Ребра заныли с новой силой, когда он попытался вдохнуть поглубже. Да уж, хорош спасатель! Самому бы кто помог сейчас.
Вампир с трудом сел, прислонившись к дереву, раскрыл маскирующий купол и сплел исцеляющее заклинание. Посидит минут десять и пойдет.
Развернул карту и сердито нахмурился, странно, на этом месте раньше был высокий пригорок, это карта ошиблась или местные постарались, чтоб хорошее обзорное место исчезло?
Что-то внутри противно подсказывало, что местные могли специально целый холм снести, чтоб вокруг селения осталась лишь открытая местность. И высокая смотровая башня только подтверждала неприятные догадки.
Степан хлопнул себя по ребрам, уже почти не больно, можно идти. Натянул капюшон посильнее, пряча алые глаза, и вышел из пролеска. На окраине было тихо, почти все жители на другую сторону — шум и хохот было слышно даже здесь. Вампир бесшумно прокрался в первый сарай, пока все на празднике, нужно успеть найти ребенка.
Впрочем, сейчас осень, так что празднование дня жатвы может затянуться до поздней ночи, так что переживать не о чем. Но с каждым осмотренным домом надежда таяла, Риют почти в пять раз меньше Априоша, совсем крохотный, домов на двести, и почти неуловимый запах крови, казалось, пропитал каждый дом, воздух и всё селение.
Граф остановился в тени одного из домов, напряженно обдумывая ситуацию. До небольшой поляны, где собрались жители — метров сто, и он уже осмотрел все дома, кроме тех, что расположились почти вплотную к месту гуляний.
Ни в подвалах, ни в сараях, ни на чердаках — нигде не было следа другого вампира.
Удары топора и шумное улюлюканье отвлекли на секунду, Степан бросил взгляд в сторону людей и беззвучно выругался. На высоком столбе в подвесной клетке сидел вампиреныш лет шести, и граф впервые испытал мимолетное облегчение, что когда-то испортил себе зрение — видеть больше и четче, что сейчас, было до странного больно.
Он в чем-то понимал вампироненавистников, убивающих Вальдернеских, он всегда считал несправедливым столь предвзятое отношение из-за расы, потому что вампир вампиру рознь. Но когда смотришь на избитого ребенка в клетке все эти чертовы оправдания и тупое «я понимаю» теряли всякий смысл.
Одно дело охотится на взрослого вампира, но на беззащитное дитя, которому ещё даже кровь пить нельзя⁈
Попаданец достал посох и снова оглядел толпу. Получиться ли прорваться?
Удары топора стали звонче, столб накренился и с треском упал, у Степана на миг потемнело перед глазами и дыхание сперло, клетку покорёжило, и ребенок с тихим писком пытался сжаться в комок.
Мужик с топором вытер пот со лба и кивнул другому. Жаль, клетка испортилась, а этот уродец-кровосос не пострадал толком, только испугался. С клетки сняли замок и насильно вытащили сопротивляющегося вампиреныша. Тот слабо отбрыкивался и пытался укусить, но после нескольких ударов по голове затих, вздрагивая от ветра и всхлипов.
Степан судорожно выстраивал стратегию. Ребенок жив — что само по себе чудо, но как вытащить его отсюда, никого не убив? Вряд ли местных проймет вежливое «Пожалуйста», на которое у него сейчас совершенно нет сил, или разъярённое «Слушайтесь, если сдохнуть не хотите».
Но он граф, если снова кто-то пострадать из-за него, то это сулит огромные проблемы для всего графства… Только вот и бросить вампиреныша во благо большинства попаданец не мог.
И мерзкое липкое чувство, необходимость сурового выбора, знакомая ещё с Априоша, покрывала сердце холодной коркой. Или он позволит жителям деревни убить вампиреныша, или убьет их, чтобы его спасти.
Пожертвует всего одним, ради того, чтоб обезопасит свои земли и жителей в грядущей войне. Или спасет всего-то одного ребенка и обречет почти все графство на погибель. Степан прикрыл глаза. Как ни думай, а он все равно по итогу окажется в заднице. Тогда лучше уж выбрать то, что правильно сейчас, а с остальным разберется позже.
Ребенка привязывали к столбу, скидывали под ноги дрова, радостно кидали камни и тыкали вилами. Граф вышел из тени, крепко сжимая рукоять посоха, придется постараться никого не убить.
В ушах все ещё раздавался звук глухого удара и звон цепи, когда клетка упала вместе со столбом. Степана уже не волновало, почему люди так поступили, не волновали их давние обиды и прочие психологические травмы, плевать, как эти сволочи оправдываются в своем сердце. Преступление всегда остается преступлением.
