Вампиры в Москве полностью

К столетию же реального, с ее точки зрения, написания романа, Лилиан организует выставку Дракула — века страха, которая с успехом путешествует по городам Румынии, странам Восточной Европы, а 28 августа 1991 года прибывает в Москву. В Москве, только что отправившейся от последствий путча и уверенно идущей по пути развала СССР, выставка арендует три небольших зала Центрального Дома Художников(ЦДХ) и начинает принимать первых посетителей. Не так чтобы толпа и давка, но желающих хватает.

Именно на эту удивительную выставку, надев уже ставшими традиционными темные очки и прикрепив бутафорскую накладную бороду, отправился Йон. Он специально выбрал воскресенье, чтобы народу побольше, чтобы не так выделяться. И, конечно же, никаких фиолетовых плащей — обычный серый пиджак.

Не Лилиан является причиной этой маскировки, отнюдь. Конечно, нежелательно, догадайся она о присутствии рядом живого экземпляра, но для этого надо видеть насквозь. Гораздо больше опасений внушают примитивные фотороботы Йона на стендах Их ищет милиция. Единственной похожей частью лица является крючковатый нос, но стоит перестраховаться, ибо портрет сопровождает следующий текст:

Единственный из всех разыскиваемых особо опасных, за помощь в поимке которого назначено вознаграждение — это Йон отмечает с явным удовлетворением. Однако удовлетворение тщеславия собственной исключительностью омрачается более чем справедливым выводом:

(— если деньги платят, активность поисков удесятеряется, могут случайно и прихватить)

Так не пора ли сменить пристанище? Засиделся он в Москве, а чем насиженное место, тем быстрее теряется чувство опасности. Или он стареет. Но это вопрос не сегодняшнего дня. Сегодня надо увидеть Ладонь и подумать, как ее заполучить. Раньше бы птицей в окно, птицей обратно, но после истории с собаками превращаться уже рискованно. Да и энергии каждое превращение требует изрядно, а это новая кровь, новые жертвы, новые следы…

Три небольших зала, отведенные под экспозицию, с трудом вмещают всех любопытствующих. Лилиан с переводчицей Нелли сидят в самом начале экспозиции, продают билеты и регистрируют в журнале тех посетителей, кто не откажется представиться и назвать свой возраст, пол, социальный статус. В особой графе — причина, приведшая сюда. Обычный ответ — любопытство. Бывают и совсем честные — случайно или от нечего делать.

Сейчас Лилиан в плотной осаде, ибо к ней присосалась полубезумная карга с огромной бородавкой на подбородке, вдобавок, не совсем трезвая. Она требует ответить, может ли вампир прожить миллион лет.

Лилиан что-то отвечает, но карга не удовлетворена и снимать осаду не собирается:

— Значит, не знаете?

— Не знаю.

— А пять тысяч лет может?

— Пять тысяч может.

Лилиан утыкается в свой журнал, давая понять, что беседа окончена. Нет, не окончена:

— Я думаю, что вампиром является мой сосед по коммуналке: когда он дома, ощущаю, словно кто-то кровь мою пьет. Что делать?

— Купите чеснок и развесьте повсюду. И как можно скорее. Прямо сейчас.

Карга понимающе улыбается и разворачивается на 180 градусов, так и не зайдя на выставку. Окинув Йона уничтожающим взглядом:

(— все вы мужики, вампиры окаянные),

она куда-то резво семенит. Видимо, на рынок.

Лилиан и Нелли облегченно вздыхают. Хотя подобное не впервой — их постоянно посещают «задвинутые», которые не только задают дурацкие вопросы, но и обожают ожесточенно спорить и чего-то доказывать.

Но на сегодня неприятные встречи не кончились. Этот список продолжают трое попов в длинных рясах, и среди братии особенно выделяется один, с бочкообразным пузом. Настроенные решительно и агрессивно, они стоят в соседнем зале, осеняя крестами вход на выставку. Пикетируют, так сказать. Толстый, с мясистыми красными губами, похотливо смотрит на Лилиан и непроизвольно причмокивает. В его руках большой ватманский лист бумаги, прикрепленный к двум деревянным палкам, как транспарант. На листе размашистая надпись:

На пузе другого святоши, которого периодически посещает громкая отрыжка, висит самодельная копилка из прозрачного оргстекла. На ней коряво выведено: