– которая также изображает баррикаду 1848 г. Представь себе на минуту, что мы с тобой
живем в 1848 г. или в какой-то аналогичный период; например, при государственном
перевороте Наполеона, когда опять повторилась та же история. Я не собираюсь говорить тебе
колкости – это никогда не входило в мои намерения; я просто пытаюсь объяснить тебе,
насколько возникшие между нами разногласия связаны с общими течениями в обществе и не
имеют никакого отношения к личным обидам. Итак, возьмем 1848 г.
Кто тогда противостоял друг другу, кого мы можем назвать в качестве типичных
представителей борющихся сил? С одной стороны, Гизо, министра Луи-Филиппа; с другой –
Мишле, Кинэ и студентов.
Начнем с Гизо и Луи-Филиппа. Были ли они скверными людьми и тиранами? В общем,
нет; это были, на мой взгляд, люди вроде отца и дедушки, вроде старики Гупиля, короче говоря,
люди, на вид весьма респектабельные, глубокомысленные, серьезные; но стоит присмотреться к
ним немножко повнимательнее и поближе, как в них обнаруживается нечто до такой степени
унылое, тупое, вялое, что становится тошно.
Разве это слишком крепко сказано?
Если отбросить в сторону различие в общественном положении, у них тот же дух, тот же
характер. Разве я не прав?
Теперь возьмем, к примеру, Кинэ, Мишле или Виктора Гюго (позднее). Так ли уж была
велика разница между ними и их противниками? Да, бесконечно велика, но при поверхностном
рассмотрении этого не скажешь: я сам в свое время находил одинаково прекрасными книги
Гизо и книги Мишле. Но я-то, вникнув в дело поглубже, обнаружил между ними разницу и –
что еще важнее – противоречие.
Короче говоря, первый заходит в тупик и бесследно исчезает; во втором же, напротив,
всегда есть нечто бесконечное. С тех пор утекло много воды. Но я представляю себе, что если
бы мы с тобой жили в те времена, ты стоял бы на стороне Гизо, а я на стороне Мишле. И будь
мы оба достаточно последовательны, мы могли бы не без грусти встретиться друг с другом как
враги на такой вот, например, баррикаде: ты, солдат правительства, – по ту сторону ее; я,
революционер и мятежник, – по эту.
Теперь, в 1884 г., – последние две цифры случайно оказались теми же, только
поменялись местами, – мы вновь стоим друг против друга. Баррикад сейчас, правда, нет, но
убеждений, которые нельзя примирить, – по-прежнему достаточно.
Le moulin n'y est plus, mais le vent y est encore. 1
1 Мельницы уже нет, a ветер дует, как прежде (франц.).
Мы, на мой взгляд, находимся в разных, враждебных лагерях, и тут уж ничего но
поделаешь. Хочешь – не хочешь, должен продолжать и я, должен продолжать и ты. Но так как
мы с тобой все-таки братья, давай перестанем стрелять друг в друга (в фигуральном смысле).
Мы не можем помочь друг другу так, как помогали бы люди, находящиеся в одном
лагере и стоящие плечом к плечу. Нет, если мы приблизимся друг к другу, мы оба попадем под
обстрел.
Мои колкости – это пули, направленные не против тебя, моего брата, а против партии, к
которой ты принадлежишь.
Твои колкости, на мой взгляд, тоже направлены не лично в меня; тем не менее ты ведешь
огонь по баррикаде и даже считаешь это своей заслугой, хотя на баррикаде нахожусь я…
У меня создалось вот какое впечатление: если я в прошлом еще надеялся, что ты
изменишься и мы окажемся на одной стороне, то теперь мы определенно оказались в
противоположных лагерях.
Ты, со своей стороны, вероятно, тоже надеялся, что я решительно переменюсь и вместе с
тобой попаду в тот лагерь, в котором ты сейчас находишься. Но, как видишь, это не входит в
мои намерения. Я должен стрелять по твоим, однако постараюсь не попасть в тебя. Ты должен
стрелять по моим, так сделай то же самое.
Надеюсь, ты поймешь, что я выражаюсь в фигуральном смысле. Ни ты, ни я не
занимаемся политикой. Но мы живем в мире, в обществе, где людям поневоле приходится
группироваться. Ответственны ли облака за то, что они принадлежат к той или ивой грозовой
туче, за то, что несут в себе отрицательный или положительный электрический заряд? Правда,
люди – не облака. Человек, как индивидуум, представляет собой часть человечества, а
человечество делится на партии. В какой мере наша принадлежность к той или иной партии
является результатом нашей собственной воли и в какой – следствием стечения обстоятельств?
Тогда был 48 год, теперь 84-й. Le moulin n'y est plus, mais le vent y est encore.
Так попытайся же разобраться, к какой собственно партии ты принадлежишь, а я, со
своей стороны, попытаюсь сделать то же самое.
380 note 18
Этой зимой я надеюсь, использовав прежние композиции, сделать несколько рисунков и
послать кое-что из них, скажем, в «London News», который, как ты мог заметить, сейчас
нередко бывает лучше, чем «Graphic», и, между прочим, напечатал недавно очень красивую
репродукцию Френка Холла и прекрасный пейзаж с овцой.
В последнее время я очень много работал и, по-моему, перенапряг свои силы, поскольку
кроме работы у меня были разные переживания…
Я потерял сон и аппетит, вернее, ем и сплю слишком мало, отчего очень слабею.
Я постоянно сожалею, Тео, что мы с тобой стоим по разные стороны баррикады; хотя
