– я был бы, повторяю, очень рад, если бы в живопись пришел человек, похожий на героя Ги де
Мопассана, человек, который весело и беззаботно изобразил бы здешних красивых людей и
здешние красивые вещи. Мой удел – работать и время от времени создавать такое, что
останется надолго; но кто же будет в фигурной живописи тем, чем стал Клод Моне в пейзаже?
А это, как ты и сам чувствуешь, носится в воздухе. Роден? Нет, не он – он не работает
красками. Художником же будущего может стать лишь невиданный еще колорист. Мане был
его предтечей, но, как тебе известно, импрессионисты уже добились более яркого цвета, чем
Мане. Однако я не представляю себе, чтобы этот художник будущего мог торчать в кабачках,
иметь во рту не зубы, а протезы и шляться по борделям для зуавов, как я.
И все-таки я не ошибаюсь, когда предчувствую, что он придет – пусть не в нашем, а в
следующих поколениях; наш долг – сделать для этого все, на что мы способны, сделать, не
колеблясь и не ропща.
483
Дул сильный мистраль. Поэтому я сделал лишь дюжину небольших рисунков, которые и
послал тебе.
Сегодня погода великолепная, и я сделал еще два больших рисунка и пять маленьких.
Посылку тебе отправлю завтра – мне удалось раздобыть подходящий ящик.
Сегодняшние пять рисунков посылаю на твое имя в Брюссель.
У Клода Моне ты увидишь много красивого – такого, в сравнении с чем то, что я
посылаю, покажется тебе дрянью. Сейчас я недоволен и собой, и тем, что я делаю; думаю,
однако, что в дальнейшем начну работать лучше.
Надеюсь, кроме того, что в этом прекрасном краю появятся другие художники, которые
сделают для него то, что сделали для своей страны японцы. Не так уж плохо поработать ради
этого.
484
Когда я потребовал счет в гостинице, где живу, я еще раз убедился, что меня надувают.
Я предложил хозяевам проверить счет, но они не согласились, а когда я попытался
забрать свои вещи, не позволили мне это сделать.
Тогда я объявил, что им придется объясниться с мировым судьей; но я не уверен, что он
встанет на мою сторону.
В случае, если неправым буду признан я, мне придется уплатить 67 франков 40 сантимов
вместо 40 франков, которые я должен на самом деле. Поэтому я не решаюсь купить себе матрас
и вынужден ходить ночевать в другую гостиницу…
Я серьезно огорчен тем, что жизнь здесь оказалась дороже, чем я рассчитывал, и что мне
не удается прожить на ту сумму, которой хватает Бернару и Гогену в Бретани.
И все-таки я не считаю себя побежденным – самочувствие мое улучшилось; если
здоровье мое здесь восстановится, на что я очень надеюсь, историй, подобных вышеописанной,
со мной больше не произойдет. Я бы уже отправил тебе посылку, если бы весь день не ушел на
