бумаги, но я-то придаю своей мазне не больше значения, чем негодной тряпке или капустной
кочерыжке.
Надеюсь, ты поймешь, что я держусь за рисование по двум причинам: во-первых,
потому что я любой ценой хочу набить себе руку в рисунке; во-вторых, потому что живопись и
работа акварелью сопряжены с большими расходами, которые в первое время не окупаются,
причем расходы эти удваиваются и учетверяются при недостаточном владении рисунком. Если
же я влезу в долги и окружу себя холстами, не будучи уверен в своем рисунке, моя мастерская
очень быстро превратится в подобие ада, что и произошло с одной мастерской, которую мне
довелось видеть; подобная перспектива едва ли может меня прельстить.
А теперь я всегда с удовольствием вхожу к себе в мастерскую и работаю с
воодушевлением. Впрочем, не думаю, чтобы ты когда-нибудь подозревал меня в нежелании
работать.
Мне же представляется, что здешние художники рассуждают следующим образом. Они
объявляют: «Нужно делать то-то и то-то». Если же это не делается, или делается не так, или не
совсем так, или следуют какие-либо возражения, немедленно ставится вопрос: «Ты что же,
знаешь лучше, чем я?»
Таким образом, сразу же, иногда всего за пять минут, люди настраиваются Друг против
друга и попадают в такое положение, когда никто не хочет ни на шаг сдвинуться с места.
Когда у одной из сторон хватает присутствия духа промолчать, найти какую-нибудь
лазейку и поспешно ретироваться тем или иным манером, – это еще наименее скверный исход.
Так и хочется сказать: «Черт побери, а ведь художники-то, оказывается, – тоже семья,
иными словами, злосчастное объединение людей с противоположными устремлениями, каждый
из которых расходится во мнениях с остальными; если же двое или больше придерживаются
одного мнения, то это делается только для того, чтобы соединенными усилиями досадить
третьему».
222 Суббота
Я так благодарен тебе за то, что ты побывал здесь! Я счастлив, что у меня в перспективе
целый год спокойной, нормальной работы – ведь то, что ты мне дал, открывает передо мной
новые горизонты в живописи…
Я начал позднее других и должен работать вдвое больше, чтобы наверстать упущенное,
но, несмотря на все свое рвение, я был бы вынужден остановиться, если бы не ты…
Расскажу тебе, что я приобрел.
Во-первых, большой этюдник, вмещающий двенадцать тюбиков акварели и имеющий
двойную крышку, которая в откинутом виде служит палитрой; в этюднике можно держать
одновременно штук шесть кистей. Это вещь очень полезная для работы на воздухе и, по
существу, совершенно мне необходимая, но стоит она очень дорого, и я долго откладывал
покупку, а покамест работал, пользуясь блюдечками с краской, которые очень неудобны для
переноски, особенно когда приходится тащить с собой и другие предметы. Словом, это
прекрасная штука, и мне ее хватит надолго.
Одновременно я сделал запас акварельных красок, пополнил и обновил набор кистей.
Кроме того, у меня теперь имеется абсолютно все, что необходимо для работы маслом, а также
запас масляных красок в больших тюбиках (они гораздо дешевле маленьких). Но как ты
понимаешь, я и в акварели, и в масле ограничился лишь самыми простыми красками: красной,
желтой и коричневой охрами, кобальтом и прусской синей, неаполитанской желтой, черной и
белой, сиенской землей и, в дополнение к ним, чуточку кармина, сепии, киновари,
ультрамарина и гуммигута в маленьких тюбиках.
От приобретения красок, которые можно смешивать самому, я воздержался. Я полагаю,
что моя палитра практична и краски на ней здоровые. Ультрамарин, кармин и прочее
добавляются лишь в случае крайней необходимости.
Я начну с маленьких вещей, но надеюсь еще этим летом попрактиковаться углем в более
крупных этюдах, с тем чтобы писать потом в большем формате.
Поэтому я заказал новую и, надеюсь, лучшую перспективную рамку, * которую можно
устанавливать на неровной почве дюн с помощью двух подставок (см. прилагаемый рис.).
Я еще надеюсь когда-нибудь передать то, что мы видели с тобой в Схевенингене, –
песок, море и небо.
223
Я также решительно намерен уяснить себе с помощью пейзажной живописи некоторые
вопросы техники, знание которых, как я чувствую, понадобится мне для фигуры, А именно, я
должен разобраться, как передавать различные материалы, тон и цвет. Одним словом, как
передавать объем и массу предмета.
224
Должен сказать, что живопись маслом не кажется мне такой чуждой, как ты, может
быть, предполагаешь. Напротив, она мне особенно нравится, и нравится по той причине, что
она является мощным средством выражения. В то же время с ее помощью можно передать и
очень нежные вещи, можно сделать так, что мягкий серый или зеленый зазвучит среди грубых
тонов…
Но я придавал большое значение рисованию и буду продолжать это делать, потому что
оно – становой хребет живописи, ее костяк, который поддерживает все остальное.
225 note 12
В прошлую субботу вечером я принялся за одну вещь, о которой давно уже мечтал.
Это вид на ровные зеленые луга с копнами сена. Через луга идет насыпная шлаковая
дорога, вдоль которой тянется канава. А посредине картины на горизонте садится огненно-
красное солнце.
