Может я просто деформированный, но в моих глазах дом — это там, где жизнь. Там, где тепло, светло и вкусно пахнет. Там, где все время звучат голоса, и неважно, дружелюбные или не очень. Дом — это там, где весело, а такие вот избыточно огромные коттеджи мне не нравятся. Одиноко в нем и бабушке Жуй, а вот близняшки пока не осознали проблему и радуются свалившимся на голову городской жизни и неисчерпаемому личному пространству. Как бы беды не вышло — блеск в глазах сестренок видеть, конечно, приятно, но не случилось бы головокружения от успехов.
Ладно, они у меня умницы. А что касается домов… Надо будет поговорить с семьей, пусть кинут клич по «большим» кланам Ван и Джи, кому-то из них точно пригодится возможность пожить на свободных площадях. Не удивлен, что дорвавшаяся до денег и недвиги родня сама не догадалась, но я мог бы додуматься до этого и раньше.
Вызванная материальными оковами — мы, как известно, рабы своих вещей — хандра сменила вектор при виде полных надежды лиц собравшихся на «испытание» ребят. В основном — ровесники Яна. Какие-то победы за их плечами есть, иначе до сюда бы они не добрались, но сколько из них смогли сохранить веру в большое спортивное будущее? Почти уверен, что никто, но вот перед ними замаячил шанс круто изменить судьбу и получить возможность пройти путь теннисиста до самого конца. По крайней мере, они так думают, а мне, получается, придется эту надежду ломать своими руками, прямо в глаза говоря положившим все детство на спортивный алтарь ребятам, что лучше им перестать тратить силы туда, где им ничего не светит.
Такой груз на мои плечи лег впервые, и опыт Ивана здесь бесполезен: ему приходилось неоднократно отказывать бездарям, но они просто крыли его матом за зазнайство и шли к менее разборчивым тренерам. Сегодня в моих руках абсолютная власть над жизнью этих ребят — мое слово здесь и сейчас весит столько, что работники Ассоциации без малейших сомнений тупо выгонят из спорта всех, кто мне не понравится.
— Сегодня — важнейший день в нашей жизни, — начал я толкать приветственную речь. — Сегодня нам предстоит выяснить, достойны ли вы шанса представлять саму Поднебесную на важнейшем поле боя, коим является спорт высоких достижений. Я не стану врать и погружать вас в иллюзии — испытание будет сложным. Слабакам в спорте не место, но я очень надеюсь, что среди вас таких не найдется.
Я себе не враг — тащить на горбу криворукого необучаемого кретина из одной только жалости не стану — но нисколько не кривлю душой в выражении надежд: постарайтесь показать хоть что-то, ребята, и тогда я смогу сказать функционерам, что из вас получится хотя бы «крушила ITF-ов». Этого будет достаточно, чтобы вы сохранили карьеру и возможность однажды попытаться выйти на уровень повыше — хотя бы накопив очков рейтинга на турнирах низшего уровня.
Коллеги по сборной на Азиатских играх были неплохи. Ян, в своих изначальных кондициях, был лишь немногим хуже, а после тренировок со мной и участия в «Австралия Опен» стал намного лучше. Сегодня Ассоциация попыталась предоставить мне лучшее что у нее нашлось, но разница в умениях ребят заставляла меня подозревать недоброе: блат или взятки, позволившие прийти сюда и потратить мое время не самому достойному, а тому, кого таковым назначили уважаемые люди.
Сам себе «пробить» блат подросток может редко, поэтому незаслуженно сунутые сюда ребята в целом не виноваты, но во мне взыграли жажда справедливости и подкрепленное «дважды деревенским» детством неприязнь к мажорикам. Да, «пробить блат» сыночек богатых родителей сам не может, но отказаться мог вполне. Да, это очень, очень трудно, и сам бы я на их месте вряд ли бы справился, но это уж точно не моя проблема.
«Испытуемые» номер один и два с первых подач всё поняли, и к исходу второго гейма — по столько на каждого выделено регламентом — очевидно жалели о том, что не послали амбициозных «патронов» нафиг с их инициативами.
— Тебе нужно работать больше и лучше, — такой вердикт вынес я обоим.
Пока на «сцену» выходил третий испытуемый, стайкой нахохлившихся голубей сидящие на скамейке работники Ассоциации успели провести промеж себя работу, не отходя от корта турнув одного из своих — вжав голову в плечи, мужик уныло побрел к выходу. Вот и лоббист первых двух «мешков». Опасная это работа, взятки да блат обслуживать — на карьере этот деятель может смело ставить крест и ехать куда-нибудь в глубинку, работать физруком в школе. А разве плохо? Хорошая, спокойная, экологичная пасторальная жизнь!
Испытуемый номер три оказался на те же три головы выше предыдущих. Жаль, что множитель этот наложился на совершенно никчемный уровень.
— Как тебя зовут? — оказал я успевшему пропотеть (это от нервов по большей части) пацану честь.
— Се Кан, — начиная светиться рожей, с поклоном ответил он.
— У тебя есть потенциал. Работай, и Небо тебя вознаградит. Я запомню твое имя.
— Огромное спасибо, тренер Ван!!! — разнесся над кортом его ликующий вопль.
