— Председатель объявил негласную войну повязанным с Западом Комсомольским элитам, — на правах держащего нос по ветру партийца негромко поведал Чень Хуасянь. — Китай стараниями Партии стал слишком могущественным, и нас начинают бояться прежние хозяева старого миропорядка. Америка не первый год накачивает себя пропагандой, в которой прямо объявляет Поднебесную врагом номер один. Это не может не вызывать справедливой реакции, и в свете начавшейся эскалации Председатель и Политбюро прилагают огромные усилия по выявлению и остранению от рычагов управления агентов Запада. Их, к счастью, не так много, и они — наследие десятков лет экономического сотрудничества с Западом.
— Дядюшка Вэньхуа говорит, что могущество государства способен сохранить только суверенитет и прилагающаяся к нему способность отстаивать национальные интересы, — чисто из вежливости поддержал я разговор.
Мне ли не пофигу на войны Председателя? Я с Комсомолом взаимодействую по-другому и с другой, образцово-показательной его частью, почти не соприкасаясь с запертыми в недрах Пекинской штаб-квартиры «агентами Запада».
Имя точке нашего сегодняшнего интереса в свое время дал Мао Цзэдун: «Назовем его Домом народных собраний, потому что он принадлежит народу!» — это мне рассказал сегодня утром Фу Шуньшуй, который тщетно пытался скрыть великое расстройство тем, что его начальство не озаботилось «билетиком» на встречу с Си Цзиньпином для него. Этим же я обосновал передачу своего «плюса» Ченю Хуасяню: если начальство уважаемого «куратора» решило, что тому не положено, значит не мне это оспаривать. Фу Шуньшуй на меня за это затаит, но будет держать лицо, вслух расписываясь в понимании и даже одобрении моего нежелания давать ему билет.
— Уважаемый Вэньхуа Ван — мудрый человек, — хватил маху чиновник. — Надеюсь, если я охарактеризую его как образец носителя глубинных чаяний народов Поднебесной, это не прозвучит оскорбительно.
— Ни в коем случае, — успокоил его я.
Дядюшка действительно тот еще «глубинарий» в не самом лучшем смысле этого слова.
Показав документы оцеплению, мы получили право заехать на подземную парковку под Домом народных собраний. Иллюзий я не питаю: не того я масштаба деятель, чтобы целый Председатель общался со мной один на один, но второй ряд и право на комфортную, подземную парковку себе заслужить успел — такой чести удостоились сильно не все. Наша сборная по футболу, например, благополучно продувшая в полуфинале чемпионата, вынуждена пользоваться общечеловеческой, наземной парковкой, а сидеть аж в седьмом ряду от Председателя.
Государства — штука древняя, и в числе его инструментов есть веками отработанные механизмы наделения «возвышающегося» гражданина мелкими, но системными и без сомнения приятными привилегиями. Это служит «отсечками» карьерных этапов, и вызывает у «возвышающегося» чисто биологическую зависимость, вызывая желание карабкаться выше и выше. Единожды отведав растущих на «лестнице в небо» плодов, уже совсем не хочется лишаться доступа к ним — теперь я гораздо лучше понимаю величину личной трагедии, которую довелось пережить павшему с самого верха Ван Ксу.
Для Китая, даже если ты «избранный» по типу меня, это не означает отсутствия вокруг других «избранных» — подземная парковка была набита битком, и я не без удовольствия здоровался со знакомыми по предыдущим массовым мероприятиям спортсменами и функционерами, знакомился с того желающими доселе незнакомцами и впервые вживую виделся с партнерами по переписке в соцсетях — ее я и мои «сетевики» ведем активно, и в списке контактов у меня ныне сотни китайских знаменитостей от всех подряд сфер человеческой деятельности. Большинство, понятное дело, интересуют перспективы «подружить» к своей выгоде, но хватает и таких, кому от меня на удивление ничего не нужно кроме простого человеческого общения — сильно обогнав на социальной лестнице всех старых знакомых, теперь юноши и девушки пытаются найти друзей «вровень». Не потому что они такие зазнайки, а потому что хочется обсудить и помериться тем, что прилагается к новому высокому статусу со всеми нюансами и проблемами.
Мне в этом плане здорово — у меня есть весьма прошаренные и популярные члены семьи, а еще у меня нет никаких проблем со «взрослым» окружением — я чувствую себя мужиком средних лет, и с ровесниками мне откровенно скучно.
Отстояв длинную очередь к лифту, мы показали документы охране и получили право подняться над уровнем земли в плотно набитой кабине. Вместимость главного зала Дома — семь тысяч человек, и сегодня эта «квота» выбрана без остатка. Председатель — человек занятой, поэтому стремится «окормлять» как можно больше подданных за раз. В последний раз пришлось показать документы на входе в зал, если, конечно,
