В финальной части экзамена предлагалось написать сочинение о личности Мао. Здесь пригодились цитаты и крепко вбитая в голову Ван Вана «генеральная линия Партии»: «70% сделанного Великим Кормчим — хорошо, 30% — плохо». Под конец я ввернул тематический тезис из озвученных бабушкой и решил, что получилось неплохо, со спокойной душой перейдя к географии.
Вулканы, столицы стран, тектонические плиты, города-спутники — здесь память Ван Вана оказалась гораздо полезнее моей. Имелись и задачки — отыскать город по широте и долготе. Карта прилагалась, и труда это не составило.
По завершении экзамена я вытер выступивший пот со лба и залпом выпил бутылку воды. Ощущения — как после первых моих турниров: выложился на двести процентов, и теперь имею право рассчитывать на хороший результат.
Направляясь к выходу из аудитории, я улыбался — из нас с Ван Ваном получилась неплохая команда. Жаль, что на экзамене по русскому мне не попалось сочинение по поговорке «Одна голова — хорошо, а две — лучше».
Домой мы вернулись, когда закатывающееся за холмы солнышко окрасило деревню в оранжевые тона. Красиво, но насладиться природой мешала противоположная солнышку сторона неба — оттуда неотвратимо наползали грозные, огромные темные тучи, время от времени исторгающие из себя молнии.
— Ночью будет гроза, но поля не ждут, — естественно заметил это и Ван Дэи. — Забор отложим до завтрашнего вечера — столбы быстро перекосятся, если закапывать их в грязь.
Вот оно, истинное лицо деревни — в любую погоду, в любое время суток приходится делать то, от чего зависит твоя жизнь. Что ж, поработаем под дождем — филонить мне никто не даст, да я и сам не хочу: меня здесь кормят и одевают, а халявщиком я никогда не был.
«Забор» — это отец про купленную нами на остатки «соседкиной компенсации» сетку, нужную для оборудования загона для коз. Помимо нее, сдачи со шмоток хватило на доски, которыми мы дооборудуем стайку и обновим некоторые постройки, и несколько листов шифера — заменить грозящие скорым появлением пробоин на хозяйственных строениях. Не обошлось без пополнения запасов фурнитуры, монтажной пены, мешков с цементом и прочих «расходников». Доставят через пару часов — в мотоцикл это все разумеется не влезет. Цены и распределение средств меня поразили: на шмотки ушло целых четыреста с копейками долларов, а остального хватило на целый грузовик стройматериалов.
У ворот нас встретила вся семья. На лицах близняшек — заготовленное заранее издевательское выражение. На лицах китайской мамы и бабушки Джи Жуй — выражение «ничего особо мы от тебя и не ждали, „плохое яичко“». Прадед встречать не пришел, но я его за это не виню — старик в полном праве не ждать от жизни хороших новостей.
С мотоцикла я слез с широкой улыбкой и громким заявлением:
— Гаокао — легкотня!
Из-за забора за моей спиной донесся издевательский смешок — соседи бдят. Рожицы близняшек стали еще более издевательскими, китайская мама расстроилась, а глухонемая бабушка просмотрела мой жестовый перевод и пожевала губами. Не верят.
— Ван Ван прекрасно справился! — встала на мою сторону бабушка Кинглинг. — И даже заработал для семьи свою первую тысячу долларов!
Последнее — для соседки, и та не оставила это без внимания:
— Опять эта Госпожа перепутала мечты и реальность.
— Идемте в дом, — поморщился Ван Дэи. — А то наши соседи умрут от зависти! — добавил для шпионки.
— Идемте! — подхватила китайская мама и прокомментировала выгружаемые нами пакеты — на ту часть, где красовались логотипы брендов, близняшки смотрели с завистью. — А чего это вы привезли все гостинцы обратно?
— Расскажу в доме, — пообещала бабушка Кинглинг.
Мы зашли в дом, и она не откладывая в долгий ящик принялась рассказывать историю о нашей ночевке в городе, дав волю слезам и обильно ругая как соседку, так и родственников. Я тем временем по просьбе глухонемой бабушки показывал свои обновки: ботинки-«Мартенсы» за сто баксов, клетчатые кеды Vans за полсотни, пара маек того же бренда — сорок за обе, пуховик на зиму от Nike — около ста долларов. Спортивные брюки и шорты той же фирмы — сорок пять долларов, и шорты обошлись дороже штанов. Ну и рюкзак с тем же логотипом — шестьдесят баксов. В прошлой жизни у меня был двухметрового роста приятель, который время от времени жаловался на то, как сложно ему подбирать одежду. Это в России-то, где высоких людей гораздо больше, чем здесь. Поиски штанов подходящей Ван Вану длины были чудовищно утомительными, а подходящий пуховик вообще иначе как чудом не объяснишь.
— Опять неудачнику все, а нам — ничего, — тихонько пожаловалась на судьбу сестренка-Дзинь.
Взрослые ее привычно проигнорировали — к этому моменту бабушка Кинглинг успела закончить историю, и все были заняты руганью в адрес зажравшихся городских и радостью от обретения богатства. Выбор шмоток получил полное одобрение, выразившееся в бессмертных фразах «Наконец-то наш Ван Ван будет похож на человека» и «То что надо, чтобы городские не считали себя лучше других».
