— Ван — совсем на другом уровне. Со своими способностями он быстро зарекомендует себя на фоне посредственностей. Банки, корпорации, медицина — это очень хорошо, но мой правнук прав: там, где у него будет меньше конкурентов, он добьется намного большего. Пусть поступает так, как считает нужным. Не сбивай его с пути, Кинглинг.
— Какая пустая трата гениальной головы! — раздраженно прошипела бабушка и широким шагом направилась к калитке.
Совсем не отстанет, но окончательное решение доверит мне, потому что так решил семейный патриарх.
Уважаемый торговец Гао демонстрировал потрясающий сервис — вместо стандартного сбора продуктов из выданного мамой Айминь списка, он составил их все на прилавок, после чего завернул каждый «лот» в серенькую бумагу и подчеркнуто аккуратно сложил в сумку. Всё — с радушнейшей из его улыбок.
— Что-то еще, уважаемый клиент?
— Из ваших товаров — всё, многоуважаемый Гао Джин, — ответил я. — Но мама просила спросить вас о возможности реализации некоторых наших припасов с вашей помощью.
Торговец оживился — он продаст то, что не закупал сам, и получит по сути бесплатные деньги. А еще это почетно — мы же теперь самая уважаемая семья в окрестностях. Я передал уважаемому торговцу список подлежащих продаже подарков — не так много, но кое-что съесть до того, как оно испортится, мы не успеем — он не отходя от кассы, но прервавшись на продажу пары мешков гороха заглянувшему в магазин односельчанину, расписал цены — немного ниже, чем в его магазине — и попытался поторговаться «за процент». Мне пришлось его расстроить, сославшись на отсутствие полномочий — потом придет мама Айминь, вот с ней и обсудите. Покивав с немного уменьшившейся в размерах улыбкой — с пацаном-то, пусть даже Первым учеником, торговаться легче, чем с многоопытной Айминь — Гао Джин спросил:
— Вам не сказали, когда будет готов репортаж о нашей деревне?
«О нашей деревне» — именно так воспринимают случившееся односельчане. Крестьянская корпоративная солидарность, и всем будет очень интересно посмотреть в телеке на знакомые места и знакомых людей.
— К сегодняшнему выпуску вечерних новостей. Обещали показать маленький кусочек по центральному каналу, а на нашем, сычуаньском — расширенную версию, — поделился я и откланялся.
Все он знает — вопрос о репортаже нынче в деревне один из самых популярных, и Ван Дэи одновременно с «презентацией» автомобиля успел неоднократно на него ответить. Через три часа улицы деревни «вымрут», а торговец Гао просто так проявляет свое расположение.
Шагая по улицам, я чувствовал себя суперзвездой — встречая односельчан по пути, видя их выглядывающие из-за заборов головы, наблюдая как они работают в садах, я слышал в свой адрес похвалы и все тот же вопрос — «когда нас покажут по телевизору»? Такая популярность не пугает — как минимум здороваться со всеми подряд в нашей деревне привыкли все. В голову снова пришли мысли о спортивной карьере. Что будет, если я «засвечусь» реально мощно? Тогда о прогулках по улицам придется забыть — меня будут узнавать и просить о совместном «селфи». Обязательно появятся «хейтеры» — в массе своей они ко мне «офлайн» не полезут, но среди них может попасться опасный безумец. Что ж, это — малая цена за совсем другой уровень жизни, а главное — за попытку достичь того, что у русского Ивана не получилось. Что-то в этом есть логичное: нередко бывает, что родители изо всех сил толкают детей в те сферы, преуспеть в которых мечтали сами. Иван мне, конечно, не отец и даже не старший брат, но от этого только хуже — его воспоминания почти неотличимы от моих «родных», и его мечта стала моей.
— Привет! — помахал я рукой встреченному на перекрестке хулигану Лю Гуану.
— Привет, — вполне дружелюбно ответил он, почесал фингал и спросил. — Домой идешь?
— Туда, — подтвердил я.
Пацан промолчал, демонстрируя на лице внутреннюю борьбу. Понимаю.
— По пути? Прогуляемся вместе? — пришел я ему на помощь.
— По пути! — обрадовался он.
Я подождал, и мы пошли вместе.
— Хорошо ты тогда про заявление придумал, — косвенно поблагодарил он меня за «лайфхак». — В самом деле — эта толстуха вертела мной как хотела, а по какому праву?
— Судьба жестока к китайским мужчинам, — процитировал я одну из «пьяных» фраз дядюшки Вэньхуа.
— Очень жестока! — горячо поддержал меня Гуан. — Я шел домой и думал — как бы воспользоваться случившимся к своей выгоде? И тогда я ударился о забор! — хохотнув, он указал на фингал. — И пошел жаловаться бабушке.
— Умно, — сымитировал я улыбку.
«Умно», но как-то не очень правильно. Нет, правильно — это память русского Ивана нашептывает мне правила совсем другого общества.
— Наконец-то я что-то сделал для своей семьи, — с заслуженной гордостью заявил Гуан, вытянув расправленную пятерню в небо и посмотрев сквозь пальцы. — Ты прав, Ван — детство закончилось, — вернув позу к «исходной», серьезно посмотрел на меня. — Впереди — взрослая жизнь, взрослые обязанности и взрослые проблемы.
