Конечно, хотелось бы встретиться с русскими… если б управиться со всеми делами до восьми вечера. Впрочем, в крайнем случае, можно явиться на борт «Эмили» и ближе к ночи, профессор, конечно – педант, но Луи… Луи… Луи Боттака – он учился в университете, в Кане, а почти все выходные и каникулы проводил в Арроманше, на вилле профессора, располагавшейся среди прочих шикарных построек на авеню имени какого-то адмирала, Нгоно точно не помнил – какого, но как проехать – знал, бывал в гостях и не раз. Хотя для Луи дело, в общем-то, было не в вилле, а в лаборатории – доктор Арно вовсе не бросил своих прежних опытов, о чем официально заявлял. О, нет, он лишь перенес их на свою виллу, по мере сил оснастив ее всем необходимым, а деньги у профессора имелись: кроме научных грантов, еще и фамильное достояние – доктор Фредерик Арно происходил из вполне аристократической семьи, некогда владевшей землями к востоку от Орна. Там и сейчас кое-что оставалось и приносило немалый доход. Конечно, доход мог бы быть и больше, и даже гораздо больше, ежели б профессор Арно нанял бы, наконец, толкового и честного управляющего, вместо того проходимца, что от его имени управлял всеми хозяйственными делами вот уже более десяти лет. Знали, что подворовывает… Но выгнать – руки не доходили, а, может, профессор к нему просто привык. В конце концов – на лабораторию и для опытов денег хватало – а это было главное! Мир, Вселенная, продолжала сжиматься, расстояния становились все меньше, убыстрялось время, все в этом мире стремительно неслось к своему концу – к коллапсу! И все об этом прекрасно знали. Не знали лишь, сколько осталось времени: в газетах писали, что две-три тысячи лет, в Интернете запустили страшилку про два-три века, большинство же ученых сходились к цифре в сто тысяч. И только доктор Арно точно установил – осталось от силы лет десять! И делал все… старался… Для того – и лаборатория, и деньги… В ученых кругах его обозвали шарлатаном? И черт с ними, можно прекрасно работать и одному. Тем более, с таким помощником, как Луи!
Да, еще теми же опытами занимались военные… то есть профессор Арно на них когда-то и работал, покуда не осознал, что по большей части льет воду на личные счета генералов. И уж тем более после того случая…
Заехав на радиостанцию, Нгоно обо всем договорился и, минут через двадцать бросив машину на автостоянке в порту Грэндкамп-Мэзи, спустился к морю. Разулся, закатал брюки и, взяв в руки туфли, зашагал по широкой полосе песчаного пляжа. Сейчас, во время отлива, здесь было довольно людно – щелкая фотоаппаратами, неспешно бродили туристы, здесь, впрочем – довольно редкие, местные жители с плетеными корзинками за плечами, деловито собирали устриц, неодобрительно поглядывая на орущих, гоняющихся друг за другом мальчишек.
Нгоно нагнал одного, с корзиной:
– Добрый день, месье. Как улов?
– Да в иные времена было и лучше, – собиратель устриц – невысокий кряжистый старик с длинной седой шевелюрой и прободеющей на самой макушке лысиной, оглянулся. – Здравствуйте. Вы просто так интересуетесь?
– Нет, – стажер улыбнулся, положил на песок туфли и, достав удостоверение, представился.
– А-а-а! – ухмыльнулся старик. – А вы, случайно, не того пропавшего парашютиста ищете? Ну, про которого по радио минут десять назад передали? Я вот только не помню станцию, но ее здесь, у нас, на побережье, обычно все слушают.
– Да-да, – тонкие губы парня растянулись еще шире. – Именно его я ищу. Ничем помочь не можете?
– Не, не помогу, – подумав, отозвался собеседник. – Парашютист-то когда пропал? Вечером?
– Ну да…
– Так я по вечерам уже дома сижу, ну, бывает – в пивной или в блинной. Лучше б вам рыбаков спросить или мальчишек, если кто здесь на небо и смотрит – так только они.
– Да-да, спасибо, я так и сделаю…
Рыбаки… Нгоно и сам понял – вот их-то и нужно спрашивать. Да еще – мальчишек. Эти точно все знают и, может быть, видели… Хотя, конечно, лучше бы позвонили.
Да уж, да уж – не такой был дурак господин Амбабве, чтобы таскаться сейчас босиком по пляжу, надеясь только лишь на удачу. Все же – далековато, вряд ли парашютиста принесло сюда, да и вообще – от радиостанции в этом смысле куда больше толку. На нее сейчас стажер и надеялся, а вот по пляжу – шел… гулял… Не так просто гулял – на Нгоно, между прочим, еще две нераскрытые кражи висели.
Оставив в покое собирателя устриц, помощник криминального инспектора нарочито громко заговорил c мальчишками, все расспрашивал о парашютисте – мол, не видали ли? Нет, не видали, да Нгоно того и не ждал, так просто спрашивал – отвлекая… от человечка одного отвлекая, от очень нужного человечка. Во-он он тоже ходит с корзинкой. Чернокожий парень в красной баскетке и мешковатых грязно-белых шортах. Один… Это хорошо, что один. Однако вокруг народу много, а Нгоно по побережью уже месяца два трется. Кто-то мог видеть, знать – что из полиции… Зачем зря подставлять нужного человека? А так… ну, подошел и подошел, что с того? Этот «чертов флик» тут у всех про парашютиста выспрашивал.
