– Точно не скажу – далековато было, но вроде красный. Нет, точно – красный. И летел он, знаете, так уверенно, прямо, красиво. Потом вдруг стал поворачивать, медленно, по дуге, я даже подумал – будто он увидал внизу что-то, что-то такое, что привлекло внимание, бывает же так, знаете, я вот в прошлом году…
– Так-так, значит – планировал уверенно? И что дальше? Куда потом полетел?
– А не знаю, – парнишка пожал плечами. – Он просто взял и исчез. Облако снова зеленым сверкнуло… Я сделал пару мазков, потом голову поднял – а его и нет уже! Улетел? Наверное, уже приземлился.
– Место, где все было, показать сможешь?
– Смогу. Я же говорю – в Пуант-дю-Ок. Да у меня рисунок есть… вот, смотрите!
Художник нагнулся к лежащей прямо на парапете папке и, достав оттуда рисунок, протянул Нгоно:
– Вот!
Что ж… написано, конечно, вовсе не в реалистичной манере, но все же вполне узнаваемо – вот и остатки башен, и бетонные укрепления, и луч этот солнечный, но почему-то зеленый, и изумрудное облако, и скала… приметная такая скала…
– Здорово! – от всей души произнес полицейский.
Глаза мальчишки блеснули:
– Вам правда понравилось?
– Правда. А могу я этот рисунок взять… ненадолго?
– Да хоть навсегда берите! – радостно воскликнул художник. – Дайте только я подпишу… Вот так – Ж-И Фернье!
– Спасибо! – искренне поблагодарил Нгоно. – И за помощь спасибо. И за рисунок. У себя в кабинете повешу… или даже дома.
Парнишка заулыбался:
– Я рад. Нет, правда! Вот, в прошлом месяце случай был. Иду я как-то…
– Ну, так я пойду, Жак-Ив! Пора… еще много работы.
– Да-да, конечно. Всего вам хорошего, удачи.
– И тебе того же!
Славный мальчуган, – думал помощник инспектора уже в машине. И приметливый какой – одно слово – художник!
В Пуант-дю-Ок – так назывался мыс и часть побережья, по большей части ныне превращенная в музей под открытым небом – Нгоно добрался уже вечером, часов в восемь – до этого заезжал к «Дюгесклену», ждал Башу. Однако хитрый румын так и не появился, и стажер на то плюнул, да покатил к мысу.
Что он хотел там найти? Парашютиста? Так, если б тот оказался жив – его бы давно подобрали. А если утонул – море вынесло бы на берег если и не сам труп, то уж парашют – точно. Заметили бы, подобрали – там всегда полно зевак, да и мемориал рядом – охрана уж наверняка есть или, по крайней мере, сторож.
Бросив машину на стоянке, Нгоно пошел в мемориал, поговорил со смотрителем – правда, безрезультатно. Было поздно и все экскурсии уже закончились, так что господин Амбабве вышел к немецким укреплениям в полном одиночестве, не считая заходящего солнца и выплывшей в небо луны, такой же одинокой, как помощник инспектора. Признаться, это местечко впечатляло! Пожухлая трава, каменистая почва, скалы.
Воронки, бетонные капониры, пушки, колючая проволока… И – далеко внизу – бушующая кромка прибоя. Да, несладко пришлось рейнджерам в сорок четвертом – и сейчас-то пробуй-ка, заберись с моря на эти скалы! А тогда – под градом снарядов и пуль? Однако если парашютист приземлился неудачно… А очень может быть! Тут и сам черт ногу сломит! Конечно, был бы жив – закричал бы, услышали. А если ранен? Потерял сознание, и…
Хорошо бы завтра обыскать все, прямо с утра, как посветлеет. Позвонить в комиссариат, попросить помощи – людей главным образом, но, хорошо б и собачек. Да, с собачками-то враз бы нашли тело, живое там оно или мертвое. Хм… парнишка сказал – исчез! В таких скалах исчезнешь, запросто!
Нгоно достал из прихваченного с собой дипломата рисунок. Ну – вот он, мыс, затянутый колючей проволокой… наверное, в целях профилактики несчастных случаев. А вот – параплан. Парит этак безмятежно как раз над мысом. Впрочем, Жак-Ив говорил – парашютист далековато до мыса кружил, скорее – над морем. И исчез внезапно. Куда? Ни с того ни с сего просто упал в воду?
Осторожно перебравшись через колючую проволоку, молодой человек подошел к самому склону… нагнулся… Да-а-а… прямо скажем, трудновато было штурмовать этот райончик!
Что-то хрустнуло сзади, и Нгоно, как опытный охотник, резко отпрыгнул влево, совершенно машинально… Чья-то темная фигура, не удержав равновесие, полетела вниз, в пропасть… Да, можно сказать и так – в пропасть. Вопль отчаянья отразился от скал и тут же затих, словно бы захлебнулся кровью.
Выхватив из кармана фонарик – маленький, размером с палец – молодой человек посветил в темноту, постепенно осознавая, что на месте упавшего должен был быть он сам! Хорошо – охотничий инстинкт не подвел, а был бы на месте Нгоно обычный полицейский… лежал бы сейчас внизу с переломанными костями.
Внизу…
