– Слышь, Маргон, – вмешался в перепалку хевдинг. – Ты мне лучше про мятеж расскажи. Ну, про тот, давний. Меня ж, похоже, в связях с не пойманными мятежниками обвинить хотят – от них и записку подбросили.
– Про мятеж? – Маргон хмыкнул. – Это ж когда было-то? Больше десятка лет прошло… я и не помню толком, так, мальчишкой еще, видал, как казнили.
– Видал он… – снова буркнул крестьянин. – Бывалого человека лучше б послушали!
– Это ты, что ли, бывалый?
– А, может, и я!
– Так расскажи, что знаешь, – подзадорил Саша.
В ответ послышался приглушенный смешок:
– Ты, я слышу, чужестранец?
– А что, заметно?
– Ну да. Говоришь-то ты не так. Понятно, но… все ж чужой говор чувствуется. Наверное, ничего про мятеж и не знаешь?
– Конечно, нет! Вот и прошу рассказать.
– А что рассказывать-то? – невидимый в темноте собеседник завозился, зашуршал соломой. – Мне тогда двадцать лет было – молодой еще… Как раз тогда все и начиналось…
– Что все-то? – нетерпеливо перебил Маргон.
– А все вот это… что после римлян стало. Нет, мне, крестьянину, конечно, легче дышать, чего там! Однако и жить сейчас куда как страшнее.
– Ты про мятеж, про мятеж говори!
– Так я же и говорю! Экие, вы, молодые, нетерпеливые. Ужо, представится на кресте висеть, так уж там, всяко, натерпитесь…
– Благодарствуем на добром слове!
– Не за что! – хмыкнув, крестьянин снова зашуршал соломой, видать, устраивался поудобнее. – В тот год… не десять лет прошло – дюжина… Я тогда колоном был у одного господина, из старых. Хороший господин был, строгий, но справедливый. К нему как-то ночью варвары ворвались, целым отрядом – самого, правда, не тронули, но все про соседей выспрашивали, тоже варваров, которым Гейзерих-рэкс землицы в поместья дал. Потом умчались, видно было, как зарево вспыхнуло – то варварские усадьбы горели! А потом на всех площадях. Да вдоль дорог, да на пристани – кресты, кресты, кресты… Не пустые кресты – с распятыми! Глаза выклеваны, вместо кишок – смрад… Господи, помилуй, спаси и сохрани! И все казненные – знатные вандалы!
– Да ну! – недоверчиво усмехнулся Маргон. – Откуда ж у них столько знати?
– Не знаю, а только так говорят. И еще слухи ходили – лютовал Гейзерих-рэкс сильно. Брата жену утопил, детей ее, избавился от всех своих родичей. Потом сидел, плакал да жаловался – сирота я, мол, сиротинушка, нету у меня близкого человека… нету? А, может, есть? Если есть, ведите! И, если приводили, казнил.
– Да-а, – Саша зевнул и задумался: тут было, над чем подумать.
О заговоре вандальской знати 442 года он, конечно читал, но так, вскользь – да подробно и не было написано. Мол, сопротивлялись укреплению абсолютной королевской власти. Абсолютизм в те времена?! Даже читать смешно, Гейзерих все же не «король-солнце». Однако мятеж этот, похоже, его любимая мозоль! Как и любой тиран, делавший царство на крови, повелитель вандалов и спать-то спокойно не моет, все «мальчики кровавые в глазах». А пуще того – мстители! Наверняка – за каждым кустом кажутся. Так что прав «плохой хороший человек» Гундмунд Виниций, на этом деле можно хорошую карьеру выстроить. Только аккуратненько все повести, особенно не зарываясь. И Саша тут нужен – для первой жертвы. Его, конечно, будут пытать – для вида! – а потом сразу казнят, предварительно схватив «сообщников», которые либо уже подобраны, либо еще будут. Ай, скверные дела, скверные! Никакого тут «сотрудничества со следствием» не получится, не тот случай. Показательные пытки и скорая казнь – вот все, что ждало сейчас хевдинга.
В темнице вдруг послышался тихий смех.
– Эй, Маргон… это ты, что ли, хохочешь?
– Это крестьянин… Над нами, небось, смеется.
– А чего же – над нами?
– Ты это у него спроси.
Крестьянин – давешний собеседник – уже захохотал в голос. Потом, отсмеявшись, соизволил объяснить:
– Потому и смеюсь – больно уж вы оба любопытные, а такие у нас не живут долго.
– А ты, видать, себе три века намерил?!
– Ну, три, не три… а поживу. Мы, земледельцы, народ смирный… и всякой власти нужный. Вот получим палок за недоимки, подтянем штаны, да пойдем себе. А вы… что и сказать, даже не знаю.
– Не знает он! Спи давай, черт старый.
– Слышь, Маргон, – немного погодя шепотом позвал Саша. – Тебе ведь тоже, как я понимаю, на казнь?
– Верно понимаешь…
– Так, может, не будем ее спокойно ждать? Бежать надобно!
– Бежать?
– Тсс!!! Тихо ты, дурило! Вот прямо сейчас и сбежать, ничего не дожидаясь. Эти обормоты даже руки мне развязали… Ну, как сюда бросили. Зажрались!
– Мы тоже не связаны… Хм… Как ты их назвал?
– Обормоты!
– Слово какое забавное… Так что, – Маргон подполз ближе, понизив голос до совсем уж едва слышного шепота. – Предлагаешь бежать? Честно сказать – страшно.
– Ха! – скривился молодой человек. – А что тебе терять-то? Нечего нам с тобой терять, дорогой товарищ, нечего, кроме своих цепей… которых у нас пока, слава богу, нету. Что здесь за охрана? Ты ж, верно, парень приметливый?
– Днем – двое постоянных стражников, и еще четверо – личная охрана графа. Они только с ним ходят. На ночь выставляют еще двоих.
– Ага… негусто!
– Да куда тут гуще-то? Буйных сюда не бросают!
