По палубе уже вовсю бегали матросы, явно готовясь к какому-то маневру… ага! Вот утлегарь с бом-кливером хватанули ветер… «Гордость Африки» плавно сменил галс, повернул, за ним потянулись и следующие позади суда. Нгоно и Саша молча наблюдали за ходом этих маневров, а впрочем, не только они – и все остальные пассажиры, как «палубные», так и «трюмные», и «каютные». Палуба, как прикидывал Александр, явно считалась здесь вторым классом, кормовые клетушки-каюты – первым, ну, а трюм, соответственно – третьим.
– Ой! – с неподражаемым восхищением вдруг свистнул Весников. – Гляньте-ка, мужики! Вон там, впереди!
Из сине-зеленых волн медленно поднимался город – белый, как густо облитый сахаром пряник. Римские развалины, не так давно разрушенные, а нынче – активно ремонтируемые, стены, базилики с бирюзовыми куполами, храмы с мраморными, сияющими белизной портиками, аркады акведука, пяти– и шестиэтажные доходные дома, широкими рядами спускающиеся с холма, от бывшей цитадели пунов – бирсы – почти к самому морю, мощные ворота с зубчатыми башнями, полная кораблей гавань… И еще – широкие, согласно римской планировке, улицы, усаженные платанами, стройными кипарисами, финиковыми пальмами, уютные зеленые скверики, клокочущий разноязыкой толпой рынок, дивные цветники частных домов… И варварская конница – стражи, воины в сверкающих шлемах, презрительно поглядывающие на обтекающий их народ: мелких торговцев, мастеровых, водоносов, моряков из гавани, хохочущих и толкающихся мальчишек, нищих…
– Во, блин, что творится-то! – опасливо косился Вальдшнеп. – Тут, верно, ворюг – море! Осторожнее надо быть, ясен-пень.
И все держался за пояс – толстый, матерчатый, куда запрятал еврики, а как же! Поди, укради!
Все трое шли за слугой купца Деция Сальвиана, бритоголовым Кальвашем, молодым смуглым парнем, преданным своему хозяину, словно верный пес. Сей проводник и должен был доставить «господ мастеров» к обещанному пристанищу в доходном доме.
– Через рынок пройдем, по краешку, так ближе, – обернувшись, предупредил Кальваш. – Смотрите, не потеряйтесь. Хотя вы ведь, верно, тут бывали?
– Приходилось, – солидно кивнув, улыбнулся Саша. – Надеюсь, наш доходный дом не на северо-западе?
– Ой, нет, что ты, господин! – Проводник замахал руками. – Уж теперь-то я вижу – ты знаешь город.
Еще бы не знать… И никогда бы не видеть, разве что на картинках! Колония Юлия, Карфаген, по велению Августа был перестроен, а точнее сказать – выстроен заново, по типично римскому плану: две широкие, по двенадцать метров, главные улицы делили город на четыре квартала, по сто двадцать домов в каждом, и это не считая хижин, в основном концентрирующихся на северо-западе, ближе к морю. Сей райончик считался прибежищем бедняков, попрошаек, разного рода нехристей и прочего преступного сброда, с которым не смогли покончить ни римляне, ни вандалы.
С любопытством посматривающие по сторонам путники прошли по краешку волнующегося и вопившего на многих языках людского моря, лишь слегка прикоснулись к этой священной корове – купле-продаже! О, именно рынок был по-настоящему сердцем города, и большинство его населения, формально христианского, на самом деле поклонялось, как и их предки-пуны, одному богу – Мамоне! Золотому тельцу, чей могучий рев и был всепроникающим голосом рынка, голосом карфагенской торговли, заглушающим все прочее.
Александр на ходу обернулся, поискал глазами Весникова. Тот чуть поотстал, отбиваясь от наседавших мальчишек – продавцов лепешек, печеной рыбы, каштанов и прочей подобной мелочи.
– Купи, купи, господин! Вкусная рыбка, не пожалеешь!
– Эй, Коля! – Саша помахал рукой. – А ну-ка, не отставай, а то не выберешься.
– Счас! – Вальдшнеп лихо растолкал мальчишек и вдруг, изменившись с лице, схватился за пояс… которого, собственно, уже и не было! Только краешек мелькнул в руках одного из бросившихся врассыпную подростков!
– Ах ты ж, сволочуга! – Надо сказать, среагировал тракторист быстро, рванул вперед с высокого старта. – Держи вора, держи!!!
Мальчишка, конечно, убежал бы, если бы не споткнулся. Не повезло – завалился наземь, под ноги шарахнувшимся по сторонам прохожим, на какую-то секунду замешкался, а тут и Весников подоспел, ухватил, вздернул на ноги и, с торжествующим матерком – по морде!
– На, гад! На!
Воренок закричал, заплакал, безуспешно пытаясь вырваться из цепких весниковских рук. Ну, да не на того напал, не тут-то было!
– Пусти-и-и-и, господин, пусти-и-и-и… Больно-о-о-о-о!
А Вальдшнеп все бил и бил, давая выход извечной ярости обокраденного к вору, бил, не обращая внимания на крик жертвы и разлетавшиеся вокруг кровавые сопли:
– Вот тебе, гаденыш! Вот тебе! Теперь будешь знать.
– Николай, у тебя что украли-то? – подойдя ближе, лениво осведомился молодой человек.
– Да пояс… – Тракторист снова замахнулся, но Саша перехватил его руку. – Ты пояс-то свой подбери, а то ведь приберут быстро. Не этот, так другие.
– И правда… – Вальдшнеп ошарашенно хлопнул глазами. – Только ты этого…
– Подержу, подержу…
