Весников тут же бросился на колени, потянулся, выхватывая пояс буквально из-под чьих-то ног.
А незадачливый воришка все ныл, хлюпал носом, размазывая по разбитым губам кровь. Было ему на вид лет двенадцать или чуть больше – худой, бронзовый от загара, странно светлоглазый, со спутанными соломенно-желтыми волосами. Впрочем, ничего странного – продукт любви какого-нибудь вандала и местной девчонки.
– Тебя как зовут, парень?
– Мартин…
Скорее, он произнес «Мартын», на местный манер.
– Ну, Мартын, беги, пока совсем не убили.
Подростка не надо было долго упрашивать – едва Саша выпустил его руку…
– Эй, эй! Держи, держи! – повязав, наконец, пояс, запоздало закричал Весников, да понял, что уже бесполезно, и махнул рукой. – Эх, упустили.
– А зачем он тебе? – Саша неприязненно покосился на окровавленные кулаки напарника. – Убивать собрался?
– А и надо бы убить, мхх! Ненавижу!
Александр махнул рукой – пошли, мол, скорее, нечего тут. А сам про себя усмехнулся: ну, кто бы говорил про воровство-то? Это бывший-то тракторист, в свое время тянувший из родного совхоза все, что плохо лежало, по принципу – «Ты здесь хозяин, а не гость, тащи с работы даже гвоздь»! И чего он так за пояс взъелся? Подумаешь, пояс… самый дешевый, матерчатый… Вот, блин, тряпочная душа!
Доходный дом Деция Сальвиана располагался на неширокой уютной улице, прямой, как стрела, и представлял собой обычную пятиэтажку в старом римском стиле. Первый этаж занимала харчевня и лавки, остальные – сдавались. Апартаменты на втором и третьем этажах считались шикарными, их обычно занимали люди не бедные – задержавшиеся на зимний сезон купцы, провинциальные чиновники, выбравшиеся в город развеяться владельцы пригородных вилл и прочие подобные им достойнейшие господа, от которых, впрочем, Сальвиан имел не такой уж и большой доход – не в силу низкой квартплаты, а исключительно из-за небольшого количества постояльцев такого класса. Зато во множестве было других – обитателей жутких каморок четвертого и пятого этажей, настолько убогих – Достоевский отдыхает! – что можно было только диву даваться. Вот уж поистине эти жилые шкафы душу и ум теснят!
– Ну, ничего же себе, вот это я понимаю – гостиница! – У Весникова предоставленные домовладельцем апартаменты вызвали искреннее восхищение.
Еще бы: обитая темно-зеленой, с золотым узором тканью гостиная и три шикарные спальни с толстыми портьерами и золочеными светильниками, стоявшими по обеим сторонам кроватей. Вслед за гостиной шла небольшая комнатка-умывальня, с медным, до блеска начищенным кувшином-рукомойником и большим зеркалом из полированного серебра.
– Здесь вот, за дверцей – еще одна лестница, черная, – охотно показывал бритоголовый Кальваш. – Ведет во двор. Уборная – здесь же, на этаже, под парадной лестницей, внизу – харчевня, арендатор, зовут его Малахия, он же и мажордом. За жилье можете не платить, за еду – тоже; хозяин, да продлит Господь его жизнь, просто снизит арендную плату.
– А что за лавки внизу? – выглянув в окно, поинтересовался Нгоно.
– Булочник, зеленщик, мясник, – перечислил Кальваш. – Еще две – пустуют, вот в них-то господин и думает устроить мастерскую.
– Вот даже так? – Александр удивленно свистнул. Однако быстро же тут все делалось. – В таком случае, хорошо бы на эти лавки взглянуть.
– Взглянете, – кивнул слуга и, чуть улыбнувшись, добавил: – «Черные плащи» сюда не суются, так что можете вести себя так, как вам вздумается. Здесь недалеко один неплохой лупанарий и термы, можете прогуляться, расслабиться, я покажу дорогу.
– Расслабимся, обязательно расслабимся… – задумчиво протянул Саша. – Только – чуть позже, сначала, как говорится – дело. Когда нас соизволит посетить твой уважаемый господин?
– Сегодня же вечером, – Кальваш почтительно поклонился. – И очень просил, чтобы вы его дождались, никуда не уходили.
– Да мы сейчас и не собираемся, – отмахнулся молодой человек. – Отдохнем, обживемся… Да! Хорошо бы, чтоб принесли чего-нибудь попить. А насчет еды – думаю, мы подождем до вечера.
Еще раз поклонясь, слуга попрощался и вышел, почтительно прикрыв за собой дверь.
– Не, ну, кровати! Вот это кровати! – не переставал восхищаться Весников. – А ножки – как звериные лапы, смотри-ка! Ишь, как блестят. Сань, они что же – из золота?
– Думаю, просто позолоченные.
– Ну, все равно… Пять звезд – ясен-пень! Жаль вот, телевизора нету. И холодильника.
– Зачем тебе холодильник, Коля? – растянувшись на низкой софе, обитой синим добротным сукном, Александр ухмыльнулся, разглядывая низенький обеденный столик с инкрустацией из разных пород дерева.
Весников в этот момент заглянул в рукомойню и пристально изучал кувшин, что так и сверкал в лучах солнца, проникающих через распахнутые ставни. Обернулся:
– Ась?
– Говорю, все, что надо, нам и так принесут.
– Лучше бы телефон притащили! Ой… понял, понял – пятый век, помню, что вы все толковали, – тракторист дурашливо замахал руками и вздохнул. – А машин в городе – точно нет. Я ни одной не видел. Даже велосипедов – и тех…
Саша устало вздохнул:
– Ну, вот, дошло наконец-то…
