Как утверждает уже упоминавшийся выше «Аноним Валезия» (латинский текст, старейшая сохранившаяся рукопись которого датируется VIII в.): «Пришедший же с родом скиров Одоакр убил патриция Ореста в Плаценции, а брата его Павла [убил] близ Пинеты (вариант перевода – пиниевого, т. е. соснового, леса.
Но Одоакр, как говорилось выше, вовсе не стремился к императорскому сану. Правда, он принял всяческие почести от перепуганного римского сената, утвердившего за ним титул царя Италии, но решительно отклонил предложенные ему императорские пурпур и корону (диадему). Он также не предпринял ничего для отделения своего Италийского царства от Римской империи, признав над собой (пусть формально) главенство римского императора Востока (Зенона, бывшего предводителя восточноримских «федератов»-исаврийцев с труднопроизносимым, чисто варварским именем Тарасикодисса). Таким образом, великая, древняя Римская «мировая» империя официально сохранилась неизменной, вот только ее центр, столица, окончательно переместилась из Ветхого Рима в Новый. Италия же, внешне покорная воле императора, гордо восседавшего на троне этого Нового Рима, попала под власть его «верного» вассала (выражаясь языком близящегося Средневековья), или ленника, Одоакра, в чьих жилах, как и у Гейзериха, смешалась кровь народов, лишивших Римскую империю реальной власти (с той лишь только разницей, что в жилах Одоакра смешалась кровь германцев и гуннов, а в жилах Гейзериха – кровь германцев и сарматов)…
Как ни стар был к этому времени карфагенский лис Гейзерих, от него не укрылась важность этого переворота. С прозорливостью, которой мог бы позавидовать любой политик помоложе, он сумел сразу же выделить Одоакра, о котором при всем желании не мог знать слишком много, из толпы сцепившихся друг с другом эфемерных претендентов на западноримский императорский престол и стоявших за ними «кукловодов», и удивительно быстро договориться с этим человеком родственного с ним происхождения и сравнимого с ним по значению, чтобы положить конец вялотекущей «гибридной войне» между вандалами и западными римлянами. Вандальское царство было признано Одоакром в его границах. Оно осталось царством островов и побережий, в первую очередь, западносредиземноморских – именно по этой причине Балеарские острова (веками поставлявшие лучших в Экумене пращников сперва карфагенянам, затем – римлянам и, наконец – вандалам) были столь же важны для его безопасности, как Питиусские (не известные под этим своим древним названием почти никому из наших современников, прекрасно знающих, однако, современные названия этих островов – Форментера и Ибица).
Одоакр также гарантировал Гейзериху незыблемость его власти над островами Корсикой и Сардинией, которые было трудно оборонять вследствие их протяженных, беззащитных побережий. Видимо, гунно-скирский царь Италии не желал вступать из-за этих двух гористых островов в серьезный конфликт с царем африканских вандалов. Затянулись лишь переговоры о Сицилии, имевшей жизненно важное значение как для властителя Италии, так и для североафриканского царя. В конце концов остров был все-таки разделен между ними. Учитывая его малую населенность в описываемое время, не следует думать, что он был разгорожен по всей своей протяженности посредством демаркационной линии, обозначенной пограничными столбами, частоколом или сторожевыми башнями, наподобие лимита-лимеса, обозначавшего границы «мировой» империи «потомков Ромула» в пору ее расцвета. Северную половину Сицилии, с важным портовым городом Мессаной (нынешней Мессиной) Одоакр сохранил в составе своего Италийского царства, в то время как южная половина острова, господствовавшая над Карфагенским проливом, с городом Лилибеем (на месте современной Марсалы, расположенной на западной оконечности Сицилии), служившим яблоком раздора еще между карфагенянами и римлянами в годы Первой Пунической войны и превращенным Гейзерихом в важный торговый порт и мощную военно-морскую базу, осталась во владении вандалов.
