Манихейское учение, в плену которого девять лет своей жизни провел такой мудрец, как Августин, казалось столь логичным и убедительным, что привлекало к себе многих христиан, прежде всего – ариан. Мало того! Манихейство было для ариан даже опаснее, чем для православных-кафоликов. И потому Гунерих всей мощью своего репрессивного аппарата обрушился на манихеев. Положение последних усугублялось еще и отсутствием у них влиятельных «закордонных» покровителей. В отличие от православных, за которыми стоял их единоверец – хотя и слабый, но полновластный, суверенный константинопольский император Зенон (Зинон) Исавр. Истребление же манихеев арианином Гунерихом базилевс Зенон всецело поддерживал и одобрял (хотя и сам не избегнул обвинений в «противоположной арианству» ереси монофизитства, т. е. признания в Иисусе Христе только Божественной природы).
Нам известно – увы! – очень мало подробностей о гонениях, воздвигнутых арианином Гунерихом на манихеев, одним еретиком – на других еретиков. Ведь у манихеев не было таких талантливых хронистов, как православный церковный писатель Виктор Витенский, восторженно одобрявший действия царя Гунериха, пока тот посылал на костер манихеев, но гневно клеймивший того же самого царя как кровожадного тирана и дикого зверя, стоило тому поступить аналогичным образом и с православными. Следовательно, костры, которым было суждено гореть повсюду в христианском мире вплоть до XVII, а кое-где – и XVIII в., на погибель иноверцев и так называемых еретиков, усердно разжигались еще вандалами-арианами – прямо посреди Карфагена, там, где его Верхний город соединялся многочисленными улицами и лестницами с Нижним, так что мимо места казни постоянно, нескончаемым потоком, проходили массы горожан и приезжих.
Манихейство, эта оставшаяся интересной по сей день и оказавшаяся необычайно живучей, даже в самых неблагоприятных обстоятельствах, версия христианства, в результате развязанных против него царственным зилотом Гунерихом жестоких гонений, исчезло из Вандальского царства, снова уйдя на Восток, откуда в свое время и пришло в античный мир и, проникнув оттуда в Индию и Китай, расцвело там пышным цветом (к величайшему удивлению добравшихся туда впоследствии посланцев средневековой римско-католической Европы – христианских монахов, купцов, дипломатов, разведчиков, вроде Плано Карпини, Рюисбрэка или Поло)…
Разделавшись со «своими» манихеями и убедившись в том, что базилевс Второго Рима Зенон слишком хитер или слишком осторожен, чтобы энергично заступиться за африканских православных христиан, царь Гунерих взялся теперь за последних. Для их сожжения были воздвигнуты новые костры. Впрочем, жгли далеко не всех и далеко не сразу. Судя по всему, Гунерих со своими присными разработал целый ряд мер, направленных против его православных подданных, от изгнания в пустыню и непомерного увеличения налогового бремени до мучительной казни. Впрочем, к последней, крайней мере прибегали в достаточно редких случаях. Ибо Гунерих почти всегда поручал проведение в жизнь предусмотренных его указами карательных мер арианскому духовенству. «Характерно, что при Гунерихе полицейские органы укрепились еще больше. Наряду с войсками он в разное время привлекал к работе в исполнительной власти даже функционеров арианской церкви, которые в своем религиозном рвении могли оказаться более пригодными для борьбы с ортодоксами (православными.
Найти ответ на представляющийся нам самым важным вопрос о характере и личности заклейменного проклятием потомства фанатичного вандальского царя можно, если и не в полной мере, то в значительной степени, на основании анализа характера и методов гонений, воздвигнутых им на инаковерующих, и казней иноверцев, совершенных по его приказу или с его ведома. Свои жертвы Гунерих находил во всех лагерях, напоминая тем самым хищного зверя, которому кажется, что на него нападают, и который, охваченный страхом, бьет своими когтистыми лапами во все стороны, калеча правого и виноватого. Да и из переписки Гунериха, в отличие от писем его отца Гейзериха, не видно, чтобы Гунерих вел внешнеполитические переговоры (например, с Восточным Римом) с позиции силы. Из чего можно сделать вывод, что этот царь вандалов пытался в области проводимой им религиозной и внутренней политики взять реванш за свою неспособность сохранить те сильные позиции, что были достигнуты его отцом Гейзерихом, творцом вандальского великодержавия, в области внешней политики, межгосударственных отношений.
