Из повествования Ферранда мы узнаем, что в поместье под названием Габардилла священник арианской секты (с точки зрения кафоликов, все некафолические ответвления христианской религии были сектами), которого люди называли Фелицием, т. е. «Счастливым» (очередной вандал, носящий отнюдь не германское, а типичное римское имя!), но чьи представления о Боге ввергали в несчастье его самого и тех, кто к нему прислушивался, проповедовал ложное учение. Он был вандалом по происхождению, грубым и неотесанным, ведшим неправедную жизнь, но пользовавшимся влиянием благодаря своим обширным владениям, и полным ненависти врагом православных. Он чувствовал, что имя Фульгенция еще станет знаменитым в той местности, и предчувствовал, что тот тайно возвратит в лоно истинной веры многих, совращенных в ложную веру арианами.
Из дальнейшего изложения Феррандом событий следует, что Фульгенций, переодетый простым монахом, похвальным образом осуществлял священническую деятельность. Тем самым авва, однако, нарушил один из последовательно проводимых в жизнь царями из рода Астингов принципов вандальской церковной политики – принцип строгого разграничения областей, населенных католиками, и областей, населенных арианами. Гарбадилла была, очевидно, обширным арианским доменом. Фульгенций со своим спутником и другом Феликсом были, выражаясь современным языком, «объявлены в розыск» и схвачены, или, точнее говоря, загнаны, как дичь, в ходе настоящей загонной охоты. Хотя с ними поступили менее жестоко, чем поступали, скажем, во второй половине просвещенного ХХ в. с католиками, забредшими случайно в протестантский район Белфаста, упомянутый выше арианский священник и землевладелец все же твердо вознамерился дать непрошеным гостям такой урок, чтобы они впредь зареклись смущать нестойкие умы его единоверцев. По принципу: «Не бывать афроримской свинье в нашем вандальском огороде!»
«Несчастье обрушилось на них, ничего не подозревающих, неожиданно, подобно мощи дикой бури; прежде единые, они были разъединены, связаны и, отягощенные тяжелыми оковами, приведены к священнику (арианину Фелицию.
Аввы были подвергнуты избиению и заключению. Причем Феликс умолял мучителей о пощаде не для себя, но лишь для хрупкого Фульгенция, не приученного к перенесению боли. Хотя арианин Фелиций не внял его мольбам, он все-таки в конце концов, видимо, получил указание из высших сфер «смотреть на вопросы (в данном случае – религиозные.
Он не осмелился держать их дольше пленниками в своем доме, однако приказал их опозорить – остричь наголо, лишить одежды и выгнать вон нагими и без средств. Однако же ни острижение волос, ни нагота не покрыли страдальцев позором. Напротив, мучения, безропотно перенесенные этими двумя достойными мужами духовного звания, уверенными в Божественной поддержке и Господней милости, отличили их знаками первого свидетельства истинности их веры. И потому они покинули дом этого арианского священника как место славной битвы, украшенные лаврами великолепнейшей победы. Возвратившись на то поле, на котором их схватили, они нашли там все до единой золотые монеты, выброшенные аввой Феликсом в предчувствии грозящей беды. С сердечной радостью они подобрали чудесным образом сохраненные для них монеты и, истово вознося хвалу и благодарность Богу, вернулись к своей монастырской братии, ожидавшей поблизости их возвращения.
Итак, вандалы-ариане не тронули простых монахов «блуждающего» православного монастыря, ограничившись арестом обоих их настоятелей, проповедовавших среди ариан, или, выражаясь языком последующих столетий, занимавшихся церковной православной агитацией и пропагандой. Похоже, авва Фульгенций отказался от предложенной ему своеобразной компенсации, опасаясь новых конфликтов с арианами, особенно многочисленными в области своего компактного поселения между Сиккой и Карфагеном.
«Зная, что сохранение их жизней необходимо для благих дел, Фульгенций и Феликс, дабы не подвергнуться повторно сходному насилию со стороны еретиков, покинули ту провинцию (Проконсульскую Африку.
