Надо думать, именно Тразамунд пожелал получить – и получил! – в приданое за Амалафридой как раз Лилибей. Что же касается самого брака между вандальским царем и остготской царевной, то нам сегодня сложно ответить однозначно на вопрос, был ли он заключен по просьбе вандальской стороны (как утверждает Прокопий Кесарийский в своем труде «Война с вандалами»), или же в соответствии с политической линией, проводимой Теодорихом и в отношении других германских царств, возникших на прежних землях Римской «мировой» империи, которые остготский царь приковывал брачными узами к своей державной колеснице. По крайней мере, в 500 г. христианской эры, когда заключался этот брачно-политический союз, он, несомненно, соответствовал интересам обеих сторон. Тразамунд, начавший царствовать за несколько лет до Теодориха, надеялся путем союза с ним усилить военно-политическое могущество Вандальского государства. Теодорих же, совсем недавно избавившийся от Одоакра и начавший править Италией с прилегающими областями самовластно, как раз вступил в конфликт с римской частью своих подданных, и потому вандальская военная поддержка, в случае осложнения внутриполитической обстановки, ему бы не помешала.
В отличие от «морского царя» Тразамунда, у Теодориха не было достойного упоминания собственного флота. Уже поэтому для него было столь важно тесное партнерство между Карфагеном и Равенной. Это партнерство должно было отпугивать врагов на западе – франков и вестготов, и на востоке – Второй Рим, удерживая их от вмешательства в дела автономной сферы, совместно контролируемой обоими владыками – остготским и вандальским. Поэтому присланные Теодорихом Остготским в Карфаген десять сотен знатных воинов неслучайно именовались «дорифорами». Греческое слово «дорифор» означает в буквальном переводе «копьеносец», но в описываемую нами эпоху значило и «телохранитель» (императорским «копьеносцем» начинал свою карьеру, скажем, знаменитый Белизарий-Велисарий). Поэтому, по мнению Прокопия, в их лице Теодорих отправил свою сестру-невесту в Вандальское царство в сопровождении тысячи знатных телохранителей (или, как сказали бы позднее, – лейб-гвардейцев). Небольшого, но отборного личного войска, способного, в случае чего, защитить не только свою госпожу, но и остготские интересы на вандальской земле. Ибо Амалафрида славилась своим умом, Теодорих же, несомненно, рассчитывал и надеялся на то, что она окажет влияние на своего вандальского супруга в духе и в интересах общегерманской политики, проводимой ее царственным братом.
