Я устал молчать, поэтому про этих двух, если спросят — не буду.
А вообще пытаюсь относиться к ситуации отстранённо — я могу теперь нормально спать и нормально есть, ну и спасибо на этом. Как Мики я вовлекаться не собираюсь, а то он их вообще «папами» называет — у них тут своя атмосфера. Но со мной не получится. Я пришёл сюда уже взрослым, у меня свои привычки и свои взгляды, я давно про таких, как они, всё знаю, и я всё понял про эту жизнь. Конечно, двое голубых, фанатик с мужиками на стенах, соседка-идиотка с мозгами из помёта, музыкальная школа с тупыми уроками по сольфеджо и одноклассники-кретины — это не совсем то, чего я ждал, но я как-нибудь разберусь.
Во дворе я дружу с Банзаем. Он как-то сказал мне, что мечтал бы жить в «нормальной стране» — ну, где-нибудь в Европе или в США. Я тогда не понял, почему. Не знал, чем разные страны отличаются друг от друга — я первый раз карту мира увидел в прошлом месяце. До этого, конечно, вроде тоже показывали, но всерьёз я этим не интересовался, так что мне сложно было представить, что такое США или Европа. Но Банзай сказал, что там крутые школы со шкафчиками и автобусами, а ещё соски-черлидерши. Про сосок — понял, про черлидерш — нет. Потом посмотрел в Интернете: какие-то спортивные тёлки на побегушках. Красивые.
Мечта Банзая сбудется у меня: мы с голубыми папами скоро уедем в Канаду. Вообще-то они хотели уехать ещё в прошлом году, но помешал Микин психоз или как его там. Мики — редкий сорт психа: то боится выходить из дома, то не может учиться в школе, то постоянно моет руки, то у него какие-то тревожные нападения (что это вообще за дерьмо?). По нему вообще-то ничего такого не скажешь, со стороны кажется ровным пацаном, но стоит какое-то время пожить под одной крышей, и сразу становится понятно, что он чокнутый.
Думаю, голубые хотят в Канаду не из-за спортивных тёлок. Я вообще-то удивлён, что в таких странах есть черлидерши — кому они там нужны? Банзай сказал, что там все ведут себя как геи, женятся друг на друге и усыновляют детей, так что не знаю, зачем там нужны красивые девушки.
Банзай сказал:
— Может, девушки там тоже голубые?
— Не, так не бывает, — ответил я.
— Почему?
— Ну, потому. Такое только у мужиков бывает.
— Ну, да, наверное, — согласился он.
В общем, до переезда, в апреле, ещё надо было дожить, а пока был только март, каникулы, и мы с Банзаем, прихватив с собой снежки из грязи, прыгали по гаражам: с них удобней всего обстреливались грязью девчачьи компании. Я всегда целился в Лёту, потому что считал её королевой идиоток. Притаившись, мы выжидали, когда они будут проходить мимо гаражей, а потом с криком бешеных индейцев начинали обстрел. Девчонки визжали, обзывались на нас придурками и разбегались, а мы ещё какое-то время прыгали с крыши на крышу, преследуя их, пока они совсем не скрывались из виду.
Но в тот день всё пошло не так. Точнее, девчонок мы как следует обкидали грязью — с этим всё нормально, но потом из гаража, на крыше которого мы с Банзаем как раз и стояли, вышла Свинина — его хозяйка. Не спрашивайте, почему Свинина, это ещё до меня повелось. Может, потому что она похожа на неё.
В общем, она давай на нас орать, мол, хулиганы, чего устроили, ну а мы давай удирать — и я как-то так неудачно поставил ногу, что под ней прогнулись доски и крыша провалилась, а вместе с ней и моя нога. Короче, я застрял, ещё и больно так — на ногу со всех сторон что-то давило.
Банзай занервничал, спросил:
— Тебе помочь?
— Нет конечно! — закричал я. — Всего лишь застрял в крыше, подумаешь!
Он кивнул и побежал дальше. Он тупица.
В итоге, кое-как вытащил ногу сам, и, хромая, пошёл слезать с гаража. Бежать уже не было смысла — меня со всех сторон поджидали Свинина, её муж, и ещё какие-то мужики — наверное, хозяева соседних гаражей пришли помочь справиться с таким ужасным преступником, как я.
Свинина схватила меня за ухо и начала материть так, как меня даже в детском доме не материли. Ругаясь через слово, она пыталась выяснить, где я живу, но я твёрдо решил ничего не говорить, хотя ухо, скрученное её пальцами-сосисками, уже горело.
Держа меня вот так, она пошла со мной во дворы, спрашивала у каждого встречного:
— Вы не знаете, где живёт этот мальчик или кто его родители?!
К счастью для меня, никто не знал, пока мы не встретили Банзая.
— Ты не знаешь, где он живёт? — тут же спросила его Свинина.
Не мешкая ни секунды, Банзай показал пальцем:
— Вон там, синий подъезд.
Я пытался взглядом и жестами показать ему, чтобы он заткнулся, но он даже не смотрел на меня.
— А квартира? — уточнила Свинина.
— На втором этаже налево.
Он тупица!
Свинина приволокла меня к нам домой (всё это время, не отпуская моё ухо), и нарвалась на Льва. Истерично начала жаловаться ему, что я хулиганил и специально ломал крышу её гаража, но тот как будто и не слушал. Перебив пылкую речь Свинины, Лев спросил: — Вы почему чужого ребёнка за ухо таскаете?
Растерявшись, она отпустила меня, и я быстро шмыгнул в квартиру, мстительно посмотрев на неё из-за спины Льва.
