Отношения у них дружеские, доверительные. Кир не выдержал и поделился с Жекой беспокойством, открыто признался сопернику, что проигрывает, на что тот ответил:
— Прости, дружище. Ничем не могу тебе помочь. Это совершенно неконтролируемый процесс, сродни какому-нибудь торнадо. Неужели ты думаешь, мне хочется влюбить в себя всех женщин? Мне приятно, что я им симпатичен, но не более того. Поверь, найдётся такая, для которой ты будешь единственный. Бродит просто где-то пока, не знает, что её Кирюха тут мается.
Месяц назад совершенно стихийно Жека предложил ему составить компанию, когда выдалась возможность встретить «самую обворожительную» женщину Венёва с работы. Недолго думая, Кирилл согласился. Любопытно всё-таки, кто сейчас подкаблучивает занятого следака. Ему со своего места, ох, как хорошо известны трудности таких взаимоотношений!
И вот они отправились на Кольцевую улицу в пекарню. Женщину о встрече не предупредили. В здании пекарни в небольшом помещении приютился магазинчик с хлебом, пирожками и кое-каким избранным тульского производства провиантом. В нём мужчины прикупили по самсе с курицей, вышли и встали в сторонке у забора поджидать подругу. Пока женщина, очевидно, собиралась домой, мужчины подкрепляли силы произведёнными ею вкусностями. Вот только курицы в той самсе почти не оказалось, хотя в названии её наличие чётко значилось. Помимо чёрного перца с луком прослеживались, как иногда пишут на упаковке, «следы» курицы в виде хрящиков и жил. Получалось, они ели не самсу с курицей, а самсу со следами курицы и кунжутом.
— Вот так всегда, — ухмылялись они, — напишут одно, а подадут другое.
Едва они закончили шевелить челюстями, как на выходе из пекарни показались две женщины.
— А вот и моя Любаня, — пробормотал Жека, и почему-то эти слова встревожили Кирилла. Он посмотрел на товарища, пытаясь понять, которую из двоих тот имеет в виду. Он смекнул, что Палашов смотрит на невысокую пышную крашеную блондинку, а потому решил присмотреться к её напарнице, высокой худощавой шатенке с разметавшейся от ветра чёлкой. Вглядываясь в лицо, он размышлял, не мог ли видеть её раньше, ведь Венёв — некрупный городишко.
Когда она заметила мужчин, глаза её просияли, остановились на Жеке. Вот так, он ошибся. Любаней оказалась вот эта красотка, на которую он бы с радостью запал, не будь она Любаней.
— Вот, Светик, это мой Женька, — сказала шатенка приподнятым голосом, приобнимая Палашова и целуя в щёку. — А это…
Она озадаченно повернулась к Кириллу.
— Кирилл Бургасов, его коллега, о котором он, вероятно, не раз рассказывал, — подсказал Кир.
— Очень приятно, мальчики. Но я побегу, а то мне ещё Борьку из садика забирать, — приветливо и торопливо промолвила Светик с улыбкой, и действительно скорёхонько засеменила в сторону улицы Белова.
— Ну что, мальчики? — по голосу женщины чувствовалось, что сюрприз Палашова удался.
И в Кирилле будто правда очнулся мальчик, и он, пустив в грудь побольше воздуха, неожиданно даже для самого себя спросил:
— Что это, Люба, у вас в самсе совсем нет курицы?
Палашов постарался запрятать подальше рвавшуюся наружу скользкую улыбочку. Люба посмотрела внимательно, как смотрят строгие умудрённые женщины поверх очков, и ответила жутко притягательными пухлыми губками:
— Когда начальство курицу даст, тогда и будет вам в самсе куриное мясо.
При этом она смахнула Кириллу с уголка рта крошку, которая там так некстати прилепилась, изящным мизинцем. Больше ничего делать не потребовалось, потому что этим непроизвольным жестом она отняла у Бургасова его пустое глупое сердце, чтобы заполнить его собой и царствовать там безраздельно. А рассмеявшийся Палашов спросил:
— Идём домой?
— У тебя на кухне только две табуретки, — возразил страшно смущённый Кирилл.
— У меня ещё стулья есть. Вполне транспортабельные.
— И широкий диван! Но это вы как-нибудь без меня.
Господи, ну кто его за язык-то тянет?
Люба снова посмотрела на него взглядом учительницы, которая недовольна проделками нерадивого ученика, и взяла Палашова за руку.
— Пойдём, Жень. Пусть себе идёт домой этот чумовой парень. Как-нибудь без него обойдёмся.
Палашов освободился от Любы на минуточку, чтобы выполнить ритуал прощания с Кириллом. В него входило крепкое рукопожатие и плотное мужское касание плечом плеча.
— Бывай, брат!
Эти слова, произнесённые товарищем, будто решётку возвели между ним и Любой: как отбить женщину у друга, тем более у брата? А уж у Палашова ему точно не отбить!
Тогда он развернулся и пошёл прочь, твёрдо намереваясь не искать с полюбившейся ему женщиной встреч. Правда, через пару шагов обернулся.
— А я поговорю с вашим начальством!
— Поговорите, поговорите! А то я сама устала уже воздух сотрясать! Вас они точно послушают!
Больше он её не видел, но его сердце вот уже месяц нет да нет жалобно поскуливало.
