— И петь вы не можете, я знаю и умею. Я буду петь молитвы, они будут слушать, и мы от них уйдем. Вот смотрите, я взял для этого бубен. — Ярасим вытащил из своего мешка небольшой кожаный бубен. На его поверхности был примитивно изображен зверь, скорее всего медведь.
— Это медведь?
— Да, это медведь. Для нас, колттов, медведь священное животное. Наш народ пошел от него. Когда-то в древние времена медведь, потеряв медведицу, украл женщину из рода саамов, стал с ней жить. Так родились первые колтты, от них наш народ пошел.
— Теперь понятно, откуда у тебя столько силы, — улыбнулся Вангол.
— Я увидел, что вы почти все оставили там, после ледяного спуска.
— Да, придется вернуться, забрать. Мы потеряли время, немцы ушли, сегодня мы их уже не догоним. Главное понять, куда они пошли.
— Туда пошли. Но нам туда точно не надо, там западня.
Вангол показал на чуть светящийся вход:
— Но этот единственный ход упирается в нее, значит, из нее тоже есть выход…
— Надо бы разобраться с этим сооружением, как оно работает. Давайте отойдем от него.
Они стали медленно отходить от входа, освещая его фонариком, и метрах в десяти увидели, как мгновенно его перекрыла каменная плита.
— Вот так так… — сказал Федор и стал медленно двигаться назад.
В определенный момент вход также мгновенно открылся. Федор, переступив на выступы стенок хода, сошел с него, и вход опять мгновенно перекрыла плита. Он опустил руку и пальцем нажал на пол. Вход открылся.
— Ого, до чего чувствительная настройка у этого механизма. Сюда попав, даже мышь откроет эту дверь.
— Ага, и там останется.
— Может быть, это действительно западни охотничьи?
— Да, только кто те охотники, которые такую механику знают?
— Это чакли, — ответил Ярасим. — Они очень сильные и очень умные. Это их мир. Если кто и сотворил это, то только они. Больше некому.
— Расскажи про них, что тебе вообще о них известно.
— Они как люди, но невелики ростом, зато могучи телосложением и очень сильны. Еще у них и мужчины и женщины носят усы и бороду. Больше мне ничего не известно.
— Если это их ловушка, то они должны прийти за добычей… — сказал Федор.
— Наверное, должны, только для чего там такой пол и отверстие в нем. Если порассуждать, то что было бы с нами дальше? Еще через час-два мы потеряли бы сознание от недостатка кислорода и свалились бы в это отверстие в полу.
— Да, но оно же закрыто.
— Оно закрыто, пока это необходимо, уверен, если на него нажать пальцем, как на этот каменный пол перед входом, оно откроется.
— Тогда эти, как их, чакли, просто там, ниже уровнем, ждут, когда мы к ним свалимся…
— На сковородку! — расхохотался Федор. — Простите, друзья, но это прям сказка какая-то, а мы всерьез.
— Если бы не Яр, капитан, нам бы сейчас уже не до смеха было, согласен?
— Еще раз простите, согласен. Тогда я предлагаю в эту дырочку заглянуть.
— По крайней мере, сейчас непонятно, куда пошли немцы. До этого места их следы есть. Или они вошли в эту ловушку и прошли ее…
— Или они на сковородке у хозяев этого мира, — уже без всякого намека на шутку завершил предложение Федор. — Вполне может быть, их было пятеро, в этой душегубке они бы быстрее нас без воздуха загнулись. Да, точно. Так или иначе, надо туда заглянуть, подстрахуемся, нас же трое. Заблокируем вход в западню, это не сложно, там я видел большой обломок камня. Попробуем открыть дыру, я же говорю, там, скорее всего, аналогичный механизм. Просто и надежно, система противовесов.
— Что ж, принимается, — кивнул Вангол и посмотрел на охотника.
Ярасим только согласно пожал плечами.
— Тогда вперед. Перебазируемся сюда, коль знаем секрет этой шкатулки. Тащите-ка тот камень.
Уложенный на всякий случай в нужное место, он надежно заблокировал плиту, закрывавшую вход. Потом перенесли все, что оставили раньше, и решили отдохнуть. Эти сутки были особенно тяжелыми для всех троих.
В большом сером здании УНКВД по Красноярскому краю, в самом центре города, недалеко от площади Ленина, день и ночь кипела работа. Война внесла свои коррективы в деятельность карательных органов страны. Тысячи предприятий, эвакуированных в Сибирь, требовали немедленного восстановления своей деятельности, фронту нужны были пушки и снаряды. Подготовкой мест размещения эвакуированных специалистов, строительством промышленных площадок, складов для оборудования, разгрузкой эшелонов и тысячами других связанных с этим вопросов занимались здесь. Потому что основными силами, исполнявшими эту немыслимую по тяжести задачу, были заключенные десятков лагерей и зон, расположенных в этом таежном крае. Людей не хватало. Их не хватало везде. И на фронте, и в тылу, чтобы обеспечить фронт. «Все для фронта, все для победы!» Это был не просто лозунг, это было единственное условие для победы страны. В лагерях «резали» пайку, смертность полезла до десяти — пятнадцати процентов, неведомо откуда пришедший тиф, несмотря на все предпринятые меры, выкосил несколько зон. Не хватало и сотрудников наркомата. Каждый был на счету, буквально каждый, а тут эта безвестная деревня в тайге на голову свалилась…
