Ванька-ротный полностью

На войне не надо укрывать солдат от дождя. Это не свинцовые пули падают с неба. |Это вам Россия матушка, а не какая-то там немецкая цивилизация. Немцы не будут мочить своих солдат под проливным дождем. Они здоровье солдат берегут.| А нашему русскому солдату |Ивану| от дождя |абсолютно| ничего не будет. Даже наоборот, небесной водой маленько обмоет. Приучить солдата к сухости и сытости, значит заранее проиграть войну.

Что же выходит? |В паршивый дождь солдата нужно под крышей держать? На войне другой закон.| Чем мокрей и злей погода, тем приятней будет |солдату| дойти до привала и привалиться на мокрую землю |в лесу|.

Короче говоря, дождь и мокрота в штанах у солдата, это не кровавая рана в бедре. Дождь, как дождь! Наше дело телячье. Обмочился и стой! Привал по приказу назначен где-то в лесу. Выходит фонариком в сторону избы я свечу напрасно. Конечно зря. Только немецкое электричество порчу.

Но вот на дороге появляется снова конный связной. Говорит, что пехота на подходе. Приказано трогаться.

Было еще темно, когда мы свернули с дороги и лениво потопали в лес. Торопиться было некуда. Дождь, не переставая хлестал по накидкам. Разведчики нарубили лапника и повалились спать. Дождь лил до самого утра, надоедливый и нудный.

Утром хлопнула крышка термоса. Приехал |и наш| старшина. Все подняли головы. Облака стремительно бежали над лесом.

— При сильном ветре дождя больше не будет! — объявил старшина.

— Хватит валяться! Вставайте жратву получать!

Я посмотрел на компас. Наш путь лежал строго на север. Погода через пару часов явно настроилась. На короткий миг даже проклюнуло солнце. После кормежки опять построение.

— Железная дорога в двухстах мерах от привала! — объявили нам.

— Будем грузиться на открытые платформы!

Полковые обозы уже на месте погрузки. Стрелковые батальоны будут грузить обоз. Нас, разведчиков от погрузки освободили.

|Выемка в земле, по которой проходило полотно железной дороги, была не глубокая.| По краю полотна |были| вбиты бревна, на них лежали настилы. По настилам закатывают на платформы телеги и заводят под уздцы лошадей.

Состав |был| небольшой. Около десятка платформ и впереди паровоз. Погрузку закончили быстро. Солдаты забрались на платформы. Кто сидел на телегах, кто — свесив ноги, сидел на полу [платформы]. Начальник штаба полка бегал вдоль состава, что-то кричал офицерам, о чем-то спрашивал.

Но вот паровоз дал короткий гудок, дернул состав, сцепные серьги звякнули, платформы заскрипели, и колеса застучали на стыках. Паровоз стал медленно набирать скорость.

— Куда нас везут? — спросил кто-то.

— Наверно в Земцы, — ответил другой.

— А что? Это ветка Жарковский — Земцы?

— А ты, как думал?

Интересно ехать на открытой платформе. Справа и слева мелькают кусты. Мимо бегут деревья. Над головой открытое небо. Впереди, пуская пары, пыхтит паровоз. Платформы качаются и рыскают. Паровоз дымит и отдувается, бежит по насыпи в одну колею.

Но вот кусты и опушка леса обрываются. Справа и слева от насыпи сплошное болото. Насыпь постепенно становиться выше. Состав выходит на крутой поворот. Теперь мы несемся над простором разлива. Гладкую поверхность воды с высоты платформы не видно. Отраженное небо бежит под ногами. Но вот проплывают мимо, стоящие в бурой воде, засохшая осока, полуживые кусты и тонкие прямые белые березы.

Мы стоим на платформе. Стук колес заглушает солдатские голоса. Солдаты о чем-то |говорят| разговаривают |между собой.|

Дальние кусты и березы бегут вместе с нами. Некоторые из них даже перегоняют нас. А ближние несутся с повышенной скоростью. Платформы кивают то вправо, то влево. Высокая насыпь летит под колеса. Мы стоим на платформах и легко скользим над водой.

Снова крутой поворот. Паровоз повернулся к нам боком. Платформы выгнулись дугой. Они кружатся на месте, как огромная карусель. Все что справа в центре, поворачивается вокруг |себя|. А с другой стороны болотная вода и кусты бегут назад с утроенной силой.

Из крытого вагона, когда смотришь в окно с одной стороны, этой разницы в скоростях не увидишь.

Паровоз дал гудок и слегка притормозил. Платформы, набегая друг на друга, залязгали тормозными тарелками. Мы схватились за |руки и| борта повозок. Повозки стоят на расчалках. Им торможение нипочем.

Паровоз снова дернул, и перезвон прокатился вдоль состава. И вдруг слева, по ходу поезда, показались немецкие самолеты. Паровоз заголосил частыми гудками. Самолеты прошли параллельным курсом.

— Что это? |они| Бомбить не хотят?

— У них бомб нету!

Но вот первый из |них| немцев заложил вираж и с ревом отвернул в сторону. Он развернулся и пошел |обратно| вдоль насыпи.

— Вот тебе и нету!

От фюзеляжа оторвались темные точки и веером понеслись к земле.