– 27 – Да и мудрено было уснуть на таком ветру и морозе, в [промокшей] промерзшей одежде. Немцы [, которые] бежали из Губино, и свернули в сторону Калинина. На лесной дороге, ведущей к Морозово, свежих следов на снегу не было. Нас в совхозе Морозово немцы не ждали. После кормежки роты, из батальона прибежал связной и передал приказ. Роте занять исходное положение на опушке леса и ждать дальнейших указаний. Четвертая рота [к моменту наступления должна подойти] к рассвету подойдёт и будет находиться во втором эшелоне. Перед утром усилился мороз. Было трудно дышать. Холодный ледяной воздух жёг ноздри и лёгкие. При каждом очередном вздохе у некоторых солдат вырывается надрывный и мучительный кашель и свист. Небритые лица солдат неподвижны от холода, щетина покрылась инеем, одежда торчит колом, валенки стучат как деревянные [колодки] башмаки. Белые кусты и одетые снегом [отдельные лохматые] деревья стоят перед нами. Домов и постройки за белыми ветвями не видно. Но я знаю, что они стоят где-то рядом, в полсотне шагов впереди. Совхоз Морозово это старое название, оно теперь стёрлось из памяти жителей. Но место, где когда-то стояли сараи и дом, нетрудно и сейчас отыскать по старому пруду. Мы топтались в снегу, поглядывая [вперёд] на дорогу. И вдруг из-за леса, из-за нашей спины, там, где были [наши] тылы, послышался нарастающий гул летящих снарядов. В голове успело мелькнуть, что наша артиллерия хочет ударить по совхозу Морозове. Гул снарядов на мгновение затих и в ту же секунду обрушился на роту. Под мощный залп разрывов люди попадали в снег. Повалились друг на друга, кто где стоял. Человек в одно мгновение кидается к земле, надеясь в снегу укрыться от взрывов и спастись от осколков. Никто не подавал команды – "Ложись!" Каждый солдат своим ухом уловил звук [падающего] летящего снаряда и в доли секунды понял, что разбираться [куда падать] некогда. Весь залп, выпущенный из-за леса, по небрежности наводчиков, пришелся по опушке леса, где стояла пятая рота. От первого удара человек, обычно, сжимается. Одним ударом бича с силой напрягаются мышцы. Проходит, какой-то момент, напряжение в теле ослабевает. А тут через секунду следует [ещё] новый удар. Потом другой, ещё и ещё, с нарастающей силой. Снаряды рвутся среди лежащих солдат. И тело каждого [дёргается и] бьётся в конвульсии. От каждого нового удара людей кидает страшная внутренняя сила. Ни люди храбрые и обстрелянные, ни люди слабые волей и духом не могут противостоять непрерывным ударам и [реакции] рывкам нервной системы, она их кидает и дергает. Никто из живых не мог совладать с собой!
– 28 – Людей бросала [сжатая внутренняя пружина] какая-то сверхъестественная сила. Когда я падал, на меня навалились сверху двое солдат. Я оказался прижатым к земле их весом. Но вот разрывы снарядов стихли. Над снежной опушкой леса повис сизый дым. Люди зашевелились и стали подниматься на ноги. Я оказался внизу под солдатом.
– Ну хватит! Полежал и вставай! – сказал я, пытаясь подняться и толкая локтем солдата.
– Ты что? По голосу не узнаёшь? Что лежишь не на своём дружке, а на командире роты! Обстрел кончился. Он решил подшутить над своим [дружком] приятелем. Солдаты этак иногда делали. Но солдат не шевелился и не отвечал. Я движением плеча скинул его с себя в сторону и поднялся на ноги. Солдат лежал рядом на снегу, он был убит и уже не дышал. Все были подавлены и оглушены этим обстрелом. Одним залпом в роте выбило сразу шесть человек. Шесть солдат москвичей было убито, и ни одного раненого! На лесной дороге со стороны нашего тыла показались два солдата [,связисты полка]. Они бежали, разматывая провод и оглядываясь по сторонам. Вот они остановились, прислушались и завизжали своей катушкой. Подбежав к роте, они долго отдувались, хватая ртами морозный воздух и выпуская клубы белого пара. Отдышавшись, они забили в мерзлую землю металлический штырь, подсоединили к ящику телефона протянутый провод и молча сунули мне в руку телефонную трубку. Я не успел [ничего] сообразить. Я думал, что они мне дали просто трубку подержать, а в трубке ревел уже голос комбата.
– Ты почему не в Морозове?
– Мы расходуем реактивные снаряды! А он сидит на опушке леса и не чешется! Видно связисты запоздали с прокладкой провода. Они должны были размотать его до начала обстрела. Комбат делал вид, что во всем виноват только я. Он кричал в трубку, что я срываю наступление. А я терпеливо слушал и не перебивал его. Не стоит, подумал я, останавливать его крик. Пусть поорёт немного. А когда он кончит, я спрошу его насчёт обстрела по своим. И в самом деле, когда он выдохся, я спросил его: кто будет отвечать за убитых своей артиллерией.
– У меня шесть убитых! Чего молчишь?
– И потом, где приказ, чтобы я вышел на [занял совхоз] Морозово? Кто мне его передал? Я не обязан догадываться, что вы там задумали [с командиром полка, с Карамушкой].
– 29 -
– И потом учти: – Давай, давай! Это не приказ!
– Пришлёшь мне письменный приказ, я распишусь на нём, вот тогда и спрашивай!
– Мне нужно похоронить солдат! В роте убитые!
