– 30 – Стоит мне оступиться или замедлить шаг, солдаты сразу замрут на месте. И потом их не сдвинуть вперёд. Солдата нужно вести не останавливаясь, не давая ему передышки [и времени на размышление.] Я ускоряю шаг. [Что-то здесь в совхозе приготовлено роте? С каждым шагом напряжение растет. Все ждут встречного выстрела. [смотрят вперед и %%%%% И хотят уловить это мгновение.] Снег скрипит под ногами. Кажется, что этот звук слышен, как скрежет танковых гусениц, сейчас разбудит немцев и поднимет их всех на ноги. Мороз хватает за горло, давит [на грудь] и теснит дыхание. Клубы белого пара вылетают из ноздрей, Черняев что-то медлит и жмется сзади. Он посматривает на дом и на сараи из-за моего плеча и молчит. Сенин со своими топает чуть впереди. За ним только поспевай. Он знает, что медлить нельзя. За ним идёт вся остальная рота. Я иду между ними. Солдат Черняева я держу позади. Я могу их пустить в обход дома [в любой момент]. Но они понемногу начинают отставать. [А я останавливаться и ждать их не могу.] Я ускоряю шаг и машу рукой Черняеву. [Черняев что-то тянет. Когда он там справится со своими нервами и мыслями? (Черняев тоже начинает махать. Ускоряют шаг.)] Я кошу глазами и вижу. Солдаты все время посматривают на меня. Что буду делать я? Вот главный вопрос, который торчит у них сейчас в голове. Если я встану. Встанет вся рота, Сенин поймёт, что нужна остановка. Я это чувствую и не сбавляю хода. Я мог, скажем, Черняева или Сенина с двумя, тремя солдатами послать вперёд и осмотреть дом, а потом подойти к нему целой ротой. Но я сомневаюсь, что и на этот раз будет легкий успех. Две деревни без выстрела! На третьей мы должны споткнуться! Не может быть, чтобы немцы от одного нашего вида [будут бежать до Берлина] побегут и здесь. [Маленькая (небольшая) группа их может поднять вовремя на ноги.] Дом и сараи могут сразу ощетиниться пулемётным [дождём] огнём. Нужно скорей бежать к дому и сараям. Их нужно сразу окружать [целой ротой]. Я прибавляю шагу и солдаты послушно следуют за мной. Не меняя шага, я иду по припорошенной снегом дороге. Валенки отяжелели, ноги передвигаются с трудом. Я поворачиваю голову и смотрю назад, солдаты двумя [змейками идут] шеренгами движутся не отставая. Это хорошо! – думаю я. Без нас с Сениным они вперед не пойдут. После шести убитых и мощного обстрела у них на это не хватило бы духа. Если лейтенанты и старшина идут впереди и подставляют себя под пули, значит и солдатам нужно [двигать своими ногами] поспевать за ними. Если они сейчас упадут и уткнутся в снег, их от туда колом не [выковырять (выбьешь)] поднимешь. Нервы у всех напряжены до предела! Это как раз тот самый момент, когда дырявый череп смерти с ухмылкой смотрит на тебя в упор двумя провалами костлявых глазниц. Вот она протянула костлявые руки тебе навстречу и ждёт, когда ты хлебнув свинца попятишься назад, ткнешься коленями в дорогу
– 31 – и скажешь – возьми меня, мама, на ручки [начнёшь ловить последний вздох морозного воздуха]. Поворачиваю голову вправо, солдаты Черняева [плетутся за нами] нагнали нас и идут рядом. Они идут какой-то особой манере, каким-то [напряженным кошачьим] %%%нным вкрадчивым шагом. Стрельни я сейчас из нагана, они тут же метнутся, зароются в сугроб, и мы втроем останемся стоять на пустой дороге. Уж очень сжались и сгорбились они. Лица у солдат застывшие маски [от холода]. На лицах их не видно ни страха, ни ужаса. Только глаза воспалены от мороза и [чуть уже раскрыты, как у китайцев] ноги плохо гнутся в коленах. Но почему немцы [не стреляют] молчат? [Мы пошли вперед и] Теперь мы идём вообще на виду [по открытому со всех сторон пространству.] Может они хотят подпустить поближе и ударить сразу? А может [беспечно] спят и вовсе не думают, что мы [приближаемся к дому] подходим к крыльцу? Перед крыльцом [влево от дороги находится ровная] расчищенная от снега площадка %%%%%. В замерзшем окне виден отсвет горящей коптилки внутри. Мороз за тридцать градусов и на крыльце никого. Внутри горит свет, а на улице ни души. Где же часовые? Я подаю рукой знак Черняеву, чтобы он шел со своими солдатами к сараю. Сенин со своими словянами остается рядом со иной. Я слышу его дыхание у своего плеча. Он молча стоит и ждет [что я скажу ему] какую я подам команду. Я делаю ещё несколько скрипучих шагов, останавливаюсь и снова прислушиваюсь, что там внутри и слышу только своё собственное дыхание. Кроме него, ничего [другого не слышу] не нарушает тишину. Минуту стою и озираюсь. Смотрю на дом и на то, как подходит к сараям Черняев. И вот я решительно подался вперёд. Об опасности я больше не думаю. Наступает какой-то момент, и о ней уже мыслей нет. Подхожу к запорошенному снегом крыльцу. На крыльце свежих следов не видно. Я велю Сенину окружить дом с двух сторон.
– Поставь у крыльца четырёх, а у каждого окна по два человека!
– Без команды [пусть не стреляют] не стрелять! – говорю я ему тихо [вполголоса].
