– Он будет брать станцию Чуприяновку? А ты будешь железную дорогу держать.
– Тебе всё ясно?
– Ясно! Я закончил разговор и отдал трубку телефонисту.
– Товарищ лейтенант! Слышали новости? Мне дружок по телефону передал. Наших спихнули за Волгу. Драпали все, вместе со штабными из дивизии. Нас могут с минуты на минуту отрезать. Вы куда будете отходить?
– Нам приказано не отходить, а наступать на станцию и идти вперёд. Дело [конечно] прошлое! Командир полка доложил, что он перерезал шоссе Москва-Ленинград. А сам бежал обратно за Волгу. "Вот только командир роты огрызается!" – потом жаловался ему комбат.
– А в чем дело? Чего он хочет? – спрашивал он комбата по телефону.
– 37 -
– Он войной недоволен.
– Требует отдых!
– Какой [сейчас] теперь отдых? Мы сами не спим! [Армия сверху давит]. Березин требует деревень. А эти мерзавцы, ротные, спать захотели! Ты с ним не рассусоливайся! Гони его вперёд! Комбата снять легко. Он из кожи лезет, за место держится. А командира роты не снимешь. Солдаты сами вперёд не пойдут. Я посмотрел на дорогу. На опушке леса показалась рота Татаринова.
– Черняев! – позвал я младшего лейтенанта.
– Пойди разбуди сержанта Старикова. Пусть возьмет с собой двух солдат. И давай его сюда на крыльцо! Через некоторое время Стариков и два солдата вышли.
– Ты пойдёшь прямо через лес к полотну железной дороги, займёшь там позицию и будешь наблюдать. Жди на месте нашего подхода. Мы пойдём по твоим следам.
– Ты Черняев иди к сараям. Отправь сюда немцев, а двери закрой как был. Я жду тебя здесь! [Встреча с Татариновым.] К крыльцу подошёл Татаринов.
– Здорово, лейтенант! Ты ещё жив?
– Здорово! Как видишь! – отвечаю я. Татаринов подходит к крыльцу и садиться на ступеньку.
– Давай закурим! – бодро говорит он. По дороге медленно идут его солдаты. Солдаты останавливаются и садятся в снег.
– Это твои убитые на опушке леса лежат? – спрашивает Татаринов.
– Мои! – отвечаю я.
– А кто хоронить их будет?
– Не знаю! Мне комбат указал, что я не похоронная команда, а боевая единица! Моё дело [смотреть только] идти вперёд!
– Мне звонил комбат и передал приказ. [Ты переходишь] Четвертая рота переходит [полотно] железную дорогу, идёт лесом в обхват и берёт станцию. А со своей с пятой [ротой] прикрываю вас от Калинина.
– Железную дорогу оседлаешь ты! – говорит Татаринов.
– Потом я перехожу полотно! [На полотно я обгоню тебя!] Встретимся на полотне!
– На полотне, так на полотне! – соглашаюсь я. Четвертой роте придали двух полковых разведчиков. Они без маскхалатов, как простые солдаты, с винтовками наперевес стоят у крыльца. Они пойдут на станцию впереди четвертой роты. Татаринов это дело [быстро] сообразил.
– 38 – Он долго уговаривал комбата. И тот потребовал разведчиков из полка. Вот как надо уметь жить! Я до этого не додумался! Мне конечно везло. Я брал [одну деревню за другой] деревни без потерь. Посмотрим как теперь повезёт Татаринову? Дорога от совхоза Морозова круто поворачивает влево и идёт вдоль полотна железной дороги. Но мы на поворот не пошли. Мы около него сходим в снег и идём по следам сержанта Старикова. Он с двумя солдатами на полотне и ждут нашего подхода. Кругом укрытый снегом кустарник и ели. Нас трудно обнаружить даже с близкого расстояния. Впереди просветлело. Мы пробираемся сквозь ветки и выходим на полотно"
– Всё тихо! – докладывает сержант Стариков. Я оглядываюсь кругом. Стальные рельсы с полотна железной дороги сняты. Белый ровный снег устилает выемку полотна. Я велю своим солдатам перейти на другую сторону и подняться на опушку леса. По обоим сторонам железной дороги я кладу в снег своих солдат. Обзор вдоль полотна в сторону Калинина [был] отличный. Пехоту мы отбросим! – думаю я. А вот, если танки пойдут, их на полотне не остановишь! С ружьями на танки не полезешь [пойдёшь]! Придётся с солдатами отойти в лес [поглубже]. Ляжем поглубже где-либо в снег, и пусть себе стреляют. Танки в лес не пойдут! Четвертая тоже отвалиться в лес! – так я рассуждал, посматривая вдоль полотна в сторону Калинина. Но зря я фантазировал. Немецкие танки сюда [по глубокому снегу] не пошли. Полотно не чищено, снегу выше колен. Солдаты мои лежат по краю обрыва у выемки [полотна], а я усаживаюсь в мягкий сугроб, достаю кисет и закуриваю. Теперь я жду пока четвертая рота перейдёт полотно. Вот юбилей! Ровно девяносто лет назад 5-го декабря 1851 года здесь прошел первый поезд с бесплатными пассажирами. Оглядываюсь на полотно и вижу. Пригибаясь к земле, через полотно мелкими группами начинают перебегать солдаты четвертой роты. Встаю на ноги, бросаю папироску, затаптываю её в снег, выхожу к краю полотна и иду им навстречу.
– Можете идти не пригибаясь! – говорю я им. До станции далеко. Станционных построек отсюда не видно! Зимняя ночь на исходе. Первые проблески света уже заиграли на снежных верхушках деревьев.
– А мороз всё крепчает! – говорю я Татаринову проходящему мимо. Он как будто глухой.
