– Сектор обстрела прямо по дороге, в направлении высоты. Я доложил комбату обстановку по телефону и получил от него категорический приказ. Деревню удерживать, пока не перебьют всю роту. Ты должен удерживать деревню до самой ночи! Ночью придет смена. Тебя будет менять стрелковый батальон 247 с.д. Что-то произошло, подумал я. Видно, в прорыв вводят свежие дивизии. Я сидел на крыльце и смотрел вдоль дороги. Казалось, что белые скаты высоты, укрытые снегом, сливаются с небом где-то там наверху. И вдруг на самом гребне я увидел подвижную тёмную точку. Она то оставалась на месте, то вдруг оживала и бежала по склону вниз. Вот она исчезла совсем, как бы провалилась в снежные сугробы. И вот она снова вынырнула и побежала вниз под откосу. Теперь ее можно было рассмотреть. Это была легковая машина.
– Никому не высовываться! – крикнул я.
– Без моей команды не стрелять! – добавил я и повернулся к артиллеристам.
– Вы из своего пугала не вздумайте пустить снаряд!
– Пусть въедут в деревню сами.
– Всем сидеть на своих местах и не рыпаться! Мы с ординарцем стояли на дороге и ждали, пока подъедут немцы. И когда легковая машина въехала в проулок и сбавила ход, у артиллеристов вдруг зачесались руки. Ничего не говоря, они лязгнули затвором сорокапятки, вогнали снаряд и стали наводить. Я подумал, что они сделали это на всякий случай, если машина вдруг круто развернется и даст хода назад. Я обернулся, пригрозил им кулаком и сказал: «Не стрелять! Будем брать живьем!». Но до них мои слова не дошли. Не сделать выстрела по бегущей навстречу беззащитной цели они никак не могли. Мало того, что мы с ординарцем стояли на линии огня. Не успел я вновь взглянуть на машину, как у меня за спиной раздался пушечный выстрел и снаряд пошел над плечом. То ли машина в этот момент вильнула, то ли эти тыловые крысы поторопились, снаряд пролетел, не задев машину. Машина резко вильнула в сторону и тут же уткнулась в сугроб. Я выхватил у ординарца автомат и короткой очередью полоснул по щиту сорокапятки. Я мог за невыполнение приказа расстрелять их всех.
– Ты знаешь, что за это бывает в боевой обстановке? – накинулся я на командира орудия.
– Я не виноват! Они сами!
– Я пригрозил наводчику кулаком, обругал его для порядка скотиной и вернул автомат ординарцу назад.
– Смотри, чтоб немцы не разбежались из машины! Пойдем высаживать гостей. Мы подошли к машине. Дверцы на заднем сидении были чуть приоткрыты. В машине сидели четверо немцев. Два офицера, солдат-шофер и небольшого роста усатый фельдфебель. Я подошел, открыл во всю ширь заднюю дверь и сказал им: «Битте штеен зи аус!». Из машины начали вылезать офицеры. Первым на снег ноги поставил майор. Он поднял вверх одну руку. В другой руке он держал набитый портфель. За майором из машины вышел обер-лейтенант, он поднял обе руки. Шофер и фельдфебель вылезли из передней дверки. К машине бежали Сенин и небольшая группа его солдат. Я кивнул ординарцу на сиденья машины и велел ему забрать автоматы, брошенные при выходе немцами. Показав шоферу на руль, я велел ему сесть в машину и подъехать к крыльцу. Садись и ты! С ним поедешь! – сказал я ординарцу.
– Разрешите и нам? Товарищ лейтенант! – попросили солдаты.
– Разрешаю! Садитесь!
– В жизни не ездил на легковой машине! Убьют, и не попробуешь! – сказал один.
– Теперь попробуешь! – сказал другой и полез в машину. Офицеры и фельдфебель к крыльцу отправились пешком. Когда я с ними подошел к дому, телефонисты уже доложили по линии связи о захвате машины и пленных офицеров. Они сидели довольные, посматривая на меня.
– У артиллеристов руки зачесались! Пустили в машину снаряд!
– А у этих зуд на языке! Доложить хотели!
– Кто вас просил соваться не в свои дела?
– А ну-ка забирайте свой аппарат и валите отсюда вон туда, в дырявый сарай!
– Расселись тут на крыльце!
– Проводи их, Дёмин!
– А тебе, старшина, особое задание! Обыскать немцев! Культурно забрать у них документы, портфель тоже поставишь сюда. Я сел на край крыльца, вроде как на письменный стол. Старшина стряхнул с половиц варежкой снег и стал раскладывать передо мной немецкие аусвайсы. Старшине помогали солдаты. У офицеров с ремней сняли черные блестящие кобуры с пистолетами «Вальтер». Фамилию лейтенанта я не записал, в фамилию майора я запомнил хорошо, по созвучию на память.
– Козак! – прочитал я в его офицерской книжке.
