Что это за солдат, у которого не хватило сил отойти с дороги и свалиться в канаву? Он не может крикнуть, не пошевелить рукой. Стойте! Что вы делайте? Он еще живой! Как живой? Разве ты не видишь?
Солдат кроме винтовки и горсти патрон ничего не имел. Как не имел? А окопная вонь? А вши? А кровавые раны? Разве этого мало? Добавить ещё? А, что ты можешь добавить? Землю пухом! Что же ещё? А распаханные, после войны, по весне белые кости! Может теперь хватит?
Не будем омрачать светлую память наших павших солдат. Поговорим об убитых потом. Впереди их будет много. Ох, как много!
Я стою у крыльца и смотрю, как в свете белого луча к земле стремительно несутся потоки дождя. Я нажимаю на кнопку и рычажком выдвигаю красное стекло. При свете красного – сверху льют потоки крови. Вот так кровавой стеной лилась на войне солдатская кровь.
Я меняю стекла. Убираю, красный и выдвигаю зеленый. Смотрю на солдат. Лица их меняют цвет с кроваво-красного на землисто-серый, на цвет обескровленных трупов. Выходит можно заранее при помощи фонаря увидеть, как будут выглядеть они в мертвом виде.
Я снова включаю белый свет и иду во внутрь избы. Мирных жителей в избе нет, а кислый запах и гнилой дух ударяет в нос при вхоже.
Мы могли бы зайти в дом и переждать дождь, но мы идем в общей колонне. Солдаты стрелковых рот тут же разбредутся. Их потом не соберешь до утра. Вот, если бы я ехал вместе с начальником штаба и мы зашли бы под крышу, это для солдат не пример. Они субординацию понимают.
На войне не надо укрывать солдат от дождя. Это не свинцовые пули падают с неба. Это вам Россия матушка, а не какая-то там немецкая цивилизация. Немцы не будут мочить своих солдат под проливным дождем. Они здоровье солдат берегут. А нашему русскому солдату от дождя абсолютно ничего не будет. Даже наоборот, небесной водой маленько обмоет. Приучить солдата к сухости и сытости, значит заранее проиграть войну.
Что же выходит? В паршивый дождь солдата нужно под крышей держать? На войне другой закон. Чем мокрей и злей погода, тем приятней будет солдату дойти до привала и привалиться на мокрую землю. Короче говоря, дождь и мокрота в штанах у солдата, это не кровавая рана в бедре. Дождь как дождь! Наше дело телячье. Обмочился и стой!
Привал по приказу назначен где-то в лесу. Выходит фонариком в сторону избы я свечу напрасно. Конечно зря. Только немецкое электричество порчу.
Но вот на дороге появляется снова конный связной. Говорит, что пехота на подходе. Приказано трогаться.
Было еще темно, когда мы свернули с дороги и лениво потопали в лес. Торопиться было некуда. Дождь не переставая хлестал по накидкам. Разведчики нарубили лапника и повалились спать. Дождь лил до самого утра, надоедливый и нудный.
Утром хлопнула крышка термоса. Приехал старшина. Все подняли головы. Облака стремительно бежали над лесом.
– При сильном ветре дождя больше не будет! – объявил старшина.
– Хватит валяться! Вставайте жратву получать!
Я посмотрел на компас. Наш путь лежал строго на север. Погода через пару часов явно настроилась. На короткий миг даже проклюнуло солнце. После кормежки опять построение.
– Железная дорога в двухстах мерах от привала! – объявили нам.
– Будем грузиться на открытые платформы!
Полковые обозы уже на месте погрузки. Стрелковые батальоны будут грузить обоз. Нас, разведчиков от погрузки освободили.
Выемка в земле, по которому проходило полотно железной дороги, была не глубокая. По краю полотна вбиты бревна, на них лежали настилы. По настилам закатывают на платформы телеги и заводят под уздцы лошадей.
